И, конечно же, средние зарплаты росли не только благодаря «инфляционным индексациям». Если считать, насколько выросли реальные доходы населения за 5 лет без учета инфляции, то выходит примерно 18%. И это очень много. ОЧЕНЬ! Невероятно много для плановой экономики в стране которая уже начинала ощущать давление приближающегося демографического перехода. Опять же, капиталисты могут показывать средний рост и выше, но обычно там статистику тянут верхние 5%, а нижние… Ну, они, как обычно, сосут лапу. В Союзе же средняя и медианная зарплаты были примерно равны, и это уже совсем иная ситуация.
Понятное дело, что рост этот был во многом догоняющим, обеспечивался широким потоком нефтяной валюты, благоприятной внешней конъюнктурой, работой самозанятых, куда «отвалились» самые предприимчивые и просто активные люди и начали впахивать на себя с утроенной интенсивностью, сокращением затрат на армию, внешнюю деятельность и прочие сомнительные проекты, ну и влившимися в нашу экономику внешними инвестициями. Последних, если говорить о чистом денежном выражении, было не так много — порядка 4,4 миллиарда долларов, — но зато они активно тащили за собой целую пачку смежных отраслей.
И, конечно, очевидно, что в следующую пятилетку ожидать такого же роста будет глупо: использованные за последние шесть лет резервы оптимизации второй раз задействовать не получится. Но даже так экономика получила настолько сильный буст, что мы на время как будто вернулись в прошлое — к темпам роста экономики 1970-х. Так, с 1980 по 1985 официально средний темп роста национального дохода составил 3,5%. Опустим корреляцию между нацдоходом и ВВП, а также «честность» применяемой в Союзе методологии — там есть вопросики. Те же американцы в своих статистических сборниках указывают оценочный рост СССР в эти же годы на уровне 1,5%, но они с тем же успехом могут и занижать, как у нас — завышать. Важно, что с 1985 по 1991 мы показали средний прирост на уровне 4,4%. А это приятно, черт побери.
4,2% за шесть лет — что это значит? Это означает рост на 20% в среднем по всем отраслям экономики. Где-то больше — например, темпы жилищного строительства по сравнению с 1985 годом ускорились на 50%, а производство легковых автомобилей — на 45%, — где-то меньше. Да, до сталинских темпов роста мы, конечно, уже никогда не дотянемся, как не дотянемся и до нынешних китайских, например — КНР при всех своих проблемах и повороте к большей закрытости росла на 7–9% ежегодно, — тоже. Но вот если сравнить с Францией, например… Этот «локомотив Европы» за те же 6 лет по официальной статистике — которая тоже вполне могла быть завышенной, в эти игры ведь не только соцстраны любят играть — вырос на 3,2%. Суммарно, а не в среднем. Отличная такая статистика, есть чем гордиться.
СССР за эту пятилетку начал исполнять мечты Хрущева о том, чтобы догнать Запад по потреблению основных типов продуктов. Ну, ладно, начал еще раньше: по молоку, предположим, мы давно были впереди планеты всей, что, кстати, скорее показатель бедности, чем богатства, но не так важно в данном случае. Важно, что по потреблению мяса в 1990 году мы достигли показателя в 74,5 кг убойного веса на душу населения. Обошли, например, Великобританию и Грецию. Приблизились к Италии, которая, впрочем, последние пару лет чувствовала себя мягко говоря неважно. До целевого показателя в 90 кг на человека в год, который был рекомендован нашим Министерством здравоохранения и считался оптимальным — если лезть дальше, туда, к США, которые ели по 113 кг в год, то увеличивался риск повышения уровня ожирения и сердечно-сосудистых заболеваний, — оставалось всего ничего. Его мы планировали достичь к 2000 году.
Нет, далеко не все было идеально. Например, избавиться от талонов на территории СССР полностью мы не смогли. Кое-где на Урале, на Дальнем Востоке, в Поволжье — хотя тут уже вопрос был фактически решен — еще оставались талоны на мясо и мясные изделия. В первую очередь по логистическим причинам: если в регионе практически нет мясного животноводства, то при любых перебоях он так или иначе будет страдать от дефицита. На рыбу еще кое-где талоны выдавали — в первую очередь на океанскую. И даже в таких случаях свободная торговля велась товаром параллельно, талон фактически давал просто приоритетный доступ к ресурсу.
А вот с талонами на промтовары мы уже успешно попрощались, можно было надеяться, что данную позорную страницу мы закрыли навсегда. Что-то было решено резким повышением количества и качества — как с одеждой. По каким-то позициям был налажен импорт — например, обувь нормальную в полном объеме Союз для себя производить так и не научился. А по отдельным позициям проблема решилась тупым поднятием цены товара в два и больше раза. Так, например, был решен вопрос иногда возникающего дефицита табака: подняли цену, усилили пропаганду отказа от курения — и хлоп, того же количества выпускаемых в стране сигарет резко стало на всех хватать.
Это, конечно, не отменяло спорадические вспышки дефицита, когда тот или иной товар пропадал по разным причинам, не связанным именно с недостатком его производства. Но тут уж ничего не поделаешь: плановая экономика именно в этом аспекте — скорость перераспределения товаров — всегда будет отставать от капиталистической. Это можно сказать, ее родовой признак, можно только понять и простить.
С сельским хозяйством удалось разобраться сильно не до конца. Да, если говорить честно — просто не удалось. Эту сферу я практически и не трогал вовсе, благо имевшиеся там ранее положительные тенденции продолжали действовать, и ситуация, можно сказать, входила в некое нормальное русло даже без резких поворотов. Элеваторы строились, количество применяемых удобрений увеличивалось, уровень механизации стабильно рос, занялись вот проблемой улучшения качества мясного и молочного стада за прошедшие три года.
— Ты не спишь? — Задумавшись, я как-то незаметно выключился из реальности, не заметив даже, как жена появилась на пороге кабинета. — А я малого проснулась покормить, а тебя все нет. Вышла, смотрю — у тебя здесь свет горит.
— Сплю, только сидя, — улыбнулся я. — Сейчас в душ схожу и приду. Как