— Ну наконец-то вы соизволили это понять, — Грымза откидывается в кресле, скрещивает руки и с нескрываемым триумфом смотрит на меня.
Ну и противозина. Настоящая Медуза Горгона. Грымза настоящая! Закинуть бы её саму в "нужную" дверь. Может, и дождь пойдёт.
— Напрасно сердитесь, — говорит вдруг она, усмехнувшись. — Обычно та дверь, за которой звуки твоего родного мира, оказывается самой обманчивой.
Прислушиваюсь.
— Редкий иномирянин не рвётся домой, леди, — в голосе Грымзы вдруг слышится сожаление. — Настырно не оставляет попытки прорваться сквозь грани миров. Но, — она поднимает указательный палец и поднимается сама, вырастая до исполинских размеров, — всегда возвращается. И если бы вы, — тычет в меня, — изволили наведаться в библиотеку, наверняка нашли бы об этом немало томов информации. К сожалению, за всю историю только троим удалось... — Грымза замолкает, глядя на открывающуюся дверь.
За спиной слышу бархатный голос Ни:
— Анакондовна, мне пришлось наказать обеих сестёр Хань.
— Что ж, товарищ Ни, теперь ждите жалобную петицию из СосновобАчинска от их родни. Как бы они не напали на ПэТэУ, — в голосе ректорши вновь звучат стальные нотки. — Леди, идёмте в спецзалу.
— Куда? Зачем? — с опаской спрашиваю я и кошусь на Николаса.
— Мы с товарищем Ни должны принять ваш обет.
— А можно без этого?
— Нельзя, — отвечают они разом.
Вход в спецзалу здесь же на этаже. Неприметная дверь. Я бы даже сказала, просто стена с трещинами в штукатурке. Но мне уже нельзя говорить после произнесённого: "Я, Элла Валентиновна Куприянова, обязуюсь в течение четырёх недель не проронить ни слова. Да примут боги мой обет". Я, конечно, смухлевала, сказав "обед". Ярко представляла его. Свекольничек от Витальевны и от неё же котлеточка с пюрешкой и подливой. М-м. Но слышится-то всё равно "обет". На том и порешили, и я ушла молчать. Ни-Ни даже не проводил меня. А так был нужен скрасить мою печаль. Раньше всегда крутился рядом, сопровождал по возможности. А сейчас ни-ни. Не зря его прозвали Ни-Ни.
Что касается спецзалы, то ожидания увидеть грандиозное шикарное помещение не оправдались. Комнатушка маленькая, тёмная. По центру, как и в аудитории Русского, костёр. Ну что ж. Огонь с радостью принял мой обет. Грымза и Ни начертили мокрой кисточкой фигуры на моих запястьях. И всё. Я сразу начала чувствовать себя загнанной птицей, раненым зверем, опавшим листом — в общем, не умею я долго не разговаривать. Физически не выношу молчания.
В общаге никого. Наверняка парни в библиотеке, а я до сих пор не знаю, где это, и спросить уже не могу. Нельзя. Завалившись на свою кровать, смотрю на узоры, угадываю в них знакомые сюжеты, в основном, это сказочный лес, в котором прячутся зайки, мишки и драконы. Я в трансе. Слышу, как приходят парни. Болтают, счастливчики. У них-то обет как раз закончился. Обсуждают девчонок с гипно-предсказательного. Спорят, стоит ли разбавлять свою драконью кровь браком с представительницей другой расы. Что ж, и по мою душеньку беседовали. Кожей чувствую. Но молчу. Нельзя же. Обет.
А братья обсуждают какую-то то ли Алину, то ли Арину. То ли их обеих. Или вообще Марину. Но какое мне дело, если я не могу поддержать беседу?
Мне снится Колька. В костюме. А я... в свадебном платье. Стоим в ЗАГСе. Вокруг гости, родители, друзья. Наташка опять же, хотя никто её не приглашал. Я — точно. На вопрос регистраторши Колька уверенно отвечает "да", а я... А я молчу. Открываю рот, глотаю воздух, как рыба, и ни слова не могу сказать. Только киваю. Беззвучно кричу "да", но никто не слышит. Меня вообще не замечают, будто я невидимка. Наташка смело занимает моё место, водрузив на свою белобрысую голову мою фату. А я... реву и просыпаюсь.
Пока парни сопят в кроватях, иду в душ умыться. Далее по плану найти дверь в библиотеку и не опоздать на завтрак. Брожу по ПТУ и выхожу к портретной галерее. Эх, где-то там наверху мой телефончик в тайнике Мира. Неужели он и правда его от молнии заряжал? Немыслимо!
Иду дальше, но не к колокольне, а туда, где разговаривали братья, когда я их случайно подслушала. В этой части ПТУ я ещё не была. Здесь темно и сыро. Окон нет совсем. Возможно, потому что выходили бы они на Качу и дворец пионеров. В общем, вотчину котофеев. А чуть дальше — подъём в гору. У нас там подстанция, а у местных камень какой-то. Вот бы посмотреть, что за технология. Явно как-то тоже с электричеством связана.
Выхожу к спецзале и понимаю, что совсем забыла о библиотеке.
— П-с, Куприянова, — слышу откуда-то из темноты и останавливаюсь.
Тут главное в глаза не смотреть, чтоб не загипнотизировали.
— Иди сюда, — продолжает девичий голос.
Медленно поворачиваюсь, иду.
— Не туда, Куприянова, — слышу сбоку шипение.
Покосившись, вижу какое-то движение у дальней двери.
— Иди быстрее, — нетерпение девушки нарастает.
Подхожу. Она берёт меня под руку и тащит за собой. В ту самую дверь. Оказываемся в музее. Стою осматриваюсь.
— Не бойся. Сейчас здесь никого нет. Только я. И ты.
Узнаю одну из Красиковых. Серьги на девушке фиолетовые. Как же хочется с ней поболтать, но... Нельзя. Интересно, она в курсе моего обета? На всякий случай решаю молчать. Так безопаснее. И гипноз действовать не должен. Если верить местным.
— Скоро будет весенний обряд, — говорит торопливо она — заметно, что волнуется. — Я хочу, чтобы ты кое-что передала.
Удивлённо поднимаю бровь. Возможно, обе.
— Меня зовут Ирина, и мой дар предсказания. Проводник — прикосновение и артефакт, — она замолкает, но, не дождавшись моей реакции, продолжает: — У тебя что, обет?
Киваю.
— Отлично, значит, не разболтаешь, — расслабляется Красикова. — Всё, что я тебе сейчас рассказала, должен узнать Ярокон. Только он. Поняла?
Киваю. Поняла-то я поняла. Но кто из братьев Лонн Ярокон?
Глава 29. Обет
— Ты здесь впервые? — спрашивает Ирина.
Киваю. Девушка оживляется.
— Пойдём, покажу.
Ведёт меня за руку вглубь помещения. Вдоль стен высокие стеклянные витрины, за которыми предметы быта и одежда. Восквые фигурки шаманов, коллекция бубнов и колотушек. А по центру огромный стол с макетом ЯроКанска и окрестностей. Тут я зависаю надолго. Тычу пальцем в огромный гранитный камень, похожий на скалу