— Я клянусь, — срываюсь на визг и закрываю лицо грязными после мытья полов руками.
— Капля крови для моего клинка, — холодное лезвие касается моей руки.
— Я знаю дар сестёр Хань, — вою, не открывая лица. — Расскажу, если уберёшь нож.
— А ну в комнату! — рычит Яр.
Смотрю меж пальцев и иду. Братья за мной. Захлопывают дверь. Стеной стоят у выхода. Все. Кроме Мира. Он остался снаружи.
— Какой у них дар? — спрашивает парень, который накануне предлагал закрыться шторкой.
Но теперь что-то я не горю желанием возвращаться сюда.
— Если мы о тех девушках, что держатся вдвоём и носят жёлтые и зелёные серьги-капельки, то у одной из них дар... — я теряюсь, не зная, как его описать.
— Ну? — наседает Яр.
— Та, что с жёлтыми серьгами, владеет гипнозом.
— Это любая девушка может, — говорит Яр.
— Не любая. Я не могу.
— У второй какой дар? — продолжает главный тувинец.
— Та, что с зелёными серьгами, не знаю, как сказать. Но про Кольку моего всё, как есть, выложила. И внешность, и возраст, и увлечения.
— Какой у неё обряд? — спрашивает парень, который раньше со мной не говорил.
— Не знаю. Она просто взяла меня за руку и всё.
Тувинцы задумались.
— Это серьёзно, — говорит вчерашний парень, замечаю у него на шее кулон.
Ромбовидный кристалл сапфирового цвета. Как серьги-капельки у старосты девушек.
— Только бы Колька не пострадал, — беспокоюсь я.
— Что ты ещё знаешь? — сурово спрашивает Яр.
— Ничего.
— Меня интересует Хык, — говорит вдруг тувинец с белым кулоном на груди.
Я вздрагиваю. Обещала же присмотреть за Камилкой, а тут... ножом угрожают. Что делать? ПаМАГити!
— Какой у неё дар? — Яр продолжает допрос.
— Да никакого! — вспоминаю я опасения Витальевны.
— Значит, он ещё скрыт, — заключает парень, который впервые заговорил сегодня.
Его кулон отливает кроваво-красным. Страшно. Вдруг он хранит в нём...
— А что проводит твой дар? — ошарашивает Яр.
Клинок блестит у моего лица, а я чуть не плачу.
— Да я не знаю, — визжу и зажмуриваюсь.
— Слово, взгляд, движение, прикосновение, артефакт, — перечисляет Яр.
— Артефакт? — открываю глаза, вспомнив про свой телефон. — У меня его нет.
Мёртвой хваткой вцепляюсь в сумку. Не отдам. Там столько женских штучек. Даже если их Грымза вытащила. Всё равно не отдам. Хотя сумка не ощущается пустой.
— Одна из сестёр Хань проводит дар через прикосновение. Другая через взгляд, — объясняет тувинец с сапфировым кулоном.
— У меня нет дара в вашем понимании. Я просто петь люблю.
— Нельзя, — одновременно говорят несколько тувинцев.
Те, у которых обет закончился.
— Ты должна узнать их секрет, — говорит Яр. — Иначе мы не примем тебя обратно.
— Останусь на гипно-предсказательном.
— Нельзя, — Яр наконец прячет клинок в ножны, но ладонь с рукоятки не убирает. — Ты должна закончить курс. Не гневи богов. Это редкий шанс.
— Какой ещё шанс?
— Раз в двадцать лет боги дают шанс. Иномирцы не случайны, — объясняет парень с кроваво-красным кулоном.
— Здесь не сразу это поняли, — говорит парень с белым, — лет сто назад их перестали казнить сразу при выявлении.
— Может, и напрасно, — говорит Яр, чем пугает меня. — Наше небо не умеет лгать. Боги устали без жертв. ЯроКанску нужен дождь.
Раздаются три удара по двери, парни резко замолкают и рассаживаются по кроватям. Входит Мир, окидывает взглядом комнату.
— Котофей звал на завтрак, — говорит он.
Мы облегчённо выдыхаем.
— Наш разговор не окончен, — проходя мимо меня, бросает Яр.
Выхожу за парнями, забираю ведро и швабру, иду сдавать работу феекотам. А потом на завтрак. Есть дико хочется. По пути проверяю батончик — на месте. Всё на месте, кроме телефона и кошелька. Вот же воришки!
В столовке сажусь с девушками. "Дохлый кот" сегодня в горло не лезет. Эх, котлеточку бы от Витальевны. Зато Камилка приносит сель на двоих. Остальные девушки смотрят на нас как на дурочек. А нам всё равно, мы наслаждаемся напитком. Вдруг замечаю, что сижу между Лы-Лы и Зи-Зи. Кто из них кто, я не знаю. Девушка с жёлтыми серьгами будто пытается поймать мой взгляд, но теперь я знаю, что в глаза ей смотреть нельзя. Боковым зрением вижу: парни уходят. Следом поднимаемся и мы. Идём на урок к Русскому. Садимся вокруг костра. Я снова оказываюсь между сестёр Хань. В первом ряду. Русский начинает сеанс, мы закрываем глаза. Я представляю, как иду по Виноградовскому мосту с острова к центру города. И вдруг чувствую удар в спину. Открываю глаза, оборачиваюсь. Камила кивает на выход. Тихонько поднимаемся, выбираемся за дверь.
— Разве так можно? — спрашиваю шёпотом.
— Нельзя, но... Ты не представляешь, насколько это важно. Потому что всё от тебя зависит.
— Что ты имеешь в виду?
— Судьбы всех в ПэТэУ, — поясняет Камила.
— Ты преувеличиваешь, — отмахиваюсь я.
— Нисколько. У тебя дар. Воплощать слова в реальность.
Пф-ф, ну и шутки у неё.
— Не веришь? Зря. Ведь мой дар, — Камила делает паузу, — видеть дар.
— И что? Не понимаю, к чему ты клонишь.
— Я хочу остаться в ПэТэУ. Это мой шанс на достойную жизнь в этом мире. А ещё... — щёки девушки покрываются румянцем. — Я на всё готова ради того, чтобы видеть любимого каждый день. Даже на преступление.
— А вот этого не надо. К чему такие жертвы? Тебя ведь накажут.
— Я знаю. Но готова к этому. Чтобы только ЕГО видеть.
— Кого? — невольно вырывается у меня.
Камилка с опаской косится на дверь. Слежу за её взглядом. Русский? Хык влюбилась в преподавателя? Значит, бабушка может быть спокойна. Или нет?
— Послушай, — продолжает девушка. — Ты должна вернуться на свой факультет. Наши от тебя не отстанут. Здесь жёсткая конкуренция за братьев Лонн. Это просто...
— Погоди. Братьев тринадцать, а девушек... Нас тоже тринадцать, но я не в счёт. У меня Колька.
— Не думаешь ли ты, что кто-то покусится на кого-то, кроме Яра? Старшего.
— Почему?
— Он наследник. Он красивый. Он главный. Он... Он... тот, чьё имя