По её телу разлилось блаженство. В голове стало так ясно. Так понятно. Ведь всё так просто. Как она могла сомневаться? Как могла не увидеть этого простого решения?
— Я согласна, — вдруг решительно произнесла Нэнси.
— Это окончательное решение? Ты хорошо подумала?
— Да. Я готова идти за тобой хоть на край света и даже дальше, если слова твои — правда.
— Чистейшая, — промурлыкал Люсьен и попробовал снять с её пальца обручальное кольцо.
Но девушка сжала кулак и отдёрнула руку.
— Постой. Я сама. К тому же я решила взять другую вещь. Я сейчас, — сказала она и, подняв с пола предложенную Люсьеном одежду, направилась к лестнице на второй этаж.
В своей спальне Нэнси переоделась, оставив земную одежду на кровати. Подойдя к зеркалу, она увидела своё отражение в тёмно-красном слегка приталенном балахоне из легкой, почти невесомой струящейся ткани. Тут же, на комоде, стояла резная деревянная шкатулка. На её дне Нэнси нашла свой старый серебряный крестик на тесёмочке, который ей надевали при крещении. «Я выполню обещание», — прошептала она, прижав его к груди. Затем сняла кольцо, поднесла к губам и со словами: «Я люблю тебя, Фрэнк. Я скоро приду к тебе», — положила в шкатулку.
— А ты чертовски красивая, — сказал Люсьен, увидев спускавшуюся по ступенькам девушку. — Как раз под стать мне, — он подошёл и подал ей руку. — А тебе идёт наш наряд.
— Я готова, забирай меня, пока я не передумала.
Люсьен ухмыльнулся.
— Ты — само противоречие: то не можешь решиться, то торопишь события. Для начала принеси чистую чашку. Нужно провести ритуал. Если, конечно, хочешь взять что-нибудь с собой.
Воздух наполнился цитрусовым ароматом, когда Люсьен вылил половину содержимого пузырька — горящую зеленоватую жидкость — в чашку. Протянув её двумя руками девушке, сказал:
— Клади сюда свою вещь, и да примет её мой мир, — он опустился на одно колено и, склонив голову, закрыл глаза. — Возьмёшь обратно, когда поменяется цвет.
Нэнси сделала, как он сказал. Когда жидкость и пламя на ней сделались фиолетовыми, она достала крестик, держа за тесёмочку. Люсьен поднялся. Девушка не могла не заметить, что он разочарован. Гримаса недовольства на мгновение исказила его благородное аристократичное лицо.
Нэнси надела крестик и накинула на голову капюшон.
— Ты не доволен моим выбором?
— Мне всё равно, — ответил блондин, переливая содержимое чашки обратно в пузырёк. Жидкость в нём приобрела насыщенный синий цвет. — Но учти, в моём мире это просто вещь и не более, — и, улыбнувшись, взял девушку за руку.
Нэнси крепко сжала ладонь Люсьена.
— Ты готова к вечной жизни, Нэнси Уотлинг?
— Не сомневайся, — ответила девушка.
Люсьен вылил на её ладонь холодный синий огонёк и накрыл своими пальцами.
— Держись за меня покрепче, — сказал он и как будто увеличился.
Обернув Нэнси своим плащом, Люсьен крепко обнял её за талию. Голова закружилась, потом в глазах потемнело. Девушка хотела крикнуть, но не могла. Она только сильнее и сильнее впивалась пальцами в спину Люсьена. Их кружило всё быстрее. В ушах стоял гул. По телу разливался жар.
25
Наконец, все закончилось.
— Эй, ты как? — услышала Нэнси сквозь гул голос Люсьена. — Да, я понимаю, неприятно. Но не всё ведь тебе мёд-малина. Ну, ничего, скоро пройдет, — он снял с её головы капюшон и погладил по волосам.
Огонёк в их ладонях превратился в порошок изумрудного цвета. Люсьен попросил Нэнси крепко сжать его в кулаке.
— Мне уже лучше. Где мы? Это твой мир?
— Это пока ещё твой мир. Мы на берегу Грейт Уз. Или — ниже по течению. И если всё пойдет по плану, то ты его всё равно уже никогда больше не увидишь. Но не расстраивайся. Впереди тебя ждёт нечто более интересное, чем прозябание в крошечном городишке, — он достал пузырёк с горящей жидкостью и, открыв панцирь черепахи на своём перстне, добавил в напиток чёрный порошок и протянул девушке. — Одного маленького глотка будет достаточно.
Напиток, окрасившийся в цвет индиго, оказался на редкость кислым. Поморщившись, Нэнси с трудом его проглотила.
— Что чувствуешь? — спросил Люсьен и поднёс напиток к губам.
— Жарко, — ответила девушка.
Сделав глоток, блондин попросил Нэнси отсыпать половину изумрудного порошка в пузырёк. Жидкость перестала гореть, стала тягучей. Оставшуюся часть порошка Люсьен сдул с ладони девушки в сторону реки. Ветер подхватил эти рассыпавшиеся звёзды и закружил в воздухе. Мерцающих искорок становилось всё больше и больше. Одни гасли, другие зажигались, рассыпались в воздухе и летели на землю, но вновь поднимались к самому небу на крыльях ветра.
— Мне холодно. Очень холодно, — дрожа прошептала Нэнси.
— Пора, — Люсьен высыпал из перстня чёрный порошок на ладонь и подул на него.
Искры в воздухе стали гаснуть, открывая взору покачивавшуюся на волнах длинную лодку. Над её носом был прикреплён старинный керосиновый фонарь с серебристым пламенем внутри.
— Давай руку, я помогу тебе перебраться в лодку.
Держась за Люсьена, девушка преодолела заросли вдоль берега реки. И уже у самой воды сказал блондин ей:
— Разувайся. Дальше ты пойдёшь босиком.
Нэнси сняла туфли и осторожно, опираясь на руку Люсьена, ступила в лодку. Лодка слегка покачивалась, но это не мешало держать равновесие.
Блондин усадил девушку на скамейку ближе к корме, лицом вперёд, и надел ей на голову капюшон.
— Сиди смирно, дорогая, — он взял со дна лодки длинную белую веревку толщиной с палец, — сейчас мне придётся привязать тебя, чтобы не потерять по дороге. Это может быть опасно для тебя, так что не сопротивляйся.
— Мне холодно, — прошептали посиневшие губы Нэнси.
— Потерпи, детка, это нужно, чтобы река пропустила тебя. Скоро всё пройдёт. Постарайся не шевелиться, мне нужно закрепить веревки. Остаётся мало времени, а нам нужно успеть до полуночи.
— До полуночи?