— Ну вот он я. Вернулся.
— А толку? Узнал что-нибудь дельное про это свое «небо упадет на землю» и так далее?
— Узнал. Но, скажу тебе честно, нарушил несколько правил. Очень важных правил. И вполне возможно, меня вообще разжалуют из фей-крестных.
Я внимательно посмотрела на Грега. Не похоже, что разводит на жалость.
— Ты серьезно? — переспрашиваю.
— Еще как. Я залез в архивные документы, да и вообще… туда, куда у меня нет доступа в силу возраста и звания. И новости, должен сказать, я принес неутешительные. Но зато теперь хотя бы ясно, что имеется в виду под этими туманными фразами про небо и землю.
— И? Давай уже, говори, не томи.
— Короче. Если герои ведут себя не так, как им положено, то сказка схлопывается и перезагружается заново, но уже с другими героями.
— И… как это схлопывается?
— Как мыльный пузырь. Было и не стало. Как черновик истории. Стерли старое и написали новое.
— Подожди… а что происходит с героями? Со мной что будет? Я же не принадлежу этому миру. По идее, я и схлопываться не должна.
— Не должна. Схлопнутся только те, кто принадлежит этой книге. Мачеха, сестры, Артур, Александр. А тебя вернут в твой мир.
— Ну… хоть что-то… относительно хорошее, — произношу вроде радостно, но под сердцем чувствую неприятный укол — как это все исчезнут⁈
— Не спеши радоваться. Тебя вернут, но полностью лишат памяти. Ты не будешь помнить ни себя, ни этот мир, ничего.
— Это все плохие новости, или будут еще? — спрашиваю безнадежно.
— Поговаривают, что в министерстве уже прошел слух о том, что эта сказка пошла не туда. Так что или мы ее срочно исправляем, или… ну,выше я рассказал, что будет.
— Но как исправлять⁈ Не выходит у меня с Артуром! Нет у нас химии! В смысле, у него ко мне, может, что-то и есть, а вот я… Ну, он мне вообще как мужчина не нравится. Понимаешь?
— Понимаю. Но придется что-то придумать, чтобы понравился. Хочешь, наколдую тебе чувства?
И фей достает свой пульт.
Глава 34
Смотрю на пульт в руках фея.
— Наколдуешь чувства⁈ Это невозможно!
Грег складывает губы трубочкой и хихикает:
— А вот и посмотрим! — направляет пульт на меня и жмет на кнопку. — Готово!
Несколько секунд сижу, обалдело смотрю на его довольную физиономию. Потом вскакиваю на ноги, поднимаю свою лозину и ору:
— Ах ты негодяй! Я еще согласия не дала, а ты уже на кнопки жмешь! — и замахиваюсь снова жахнуть гада по мясистому филею.
Но он ловко перекатывается подальше от орудия возмездия. Не поднимаясь на ноги, на карачках шустро-шустро несется прочь от меня. Пока я ошалело таращусь на вид его упитанной пятой точки, успевает скрыться в густых кустах. Только кричит мне оттуда издевательски:
— Поздняк, детка, пить боржоми, когда почки отказали! Сейчас встретишь принца нашего, свет Артура, и сразу влю-ю-юбишься как кошка. Тогда сказочка точно пойдет куда надо! — и хихикает довольно.
Ну гад! Надо палку потолще заготовить и с собой ее всегда носить на случай следующей нашей с ним встречи. Бить буду безжалостно и с особым цинизмом!
Попыхтев еще немного и слегка спустив пары злости, выбрасываю прут и бегу в сторону столовой — обед вот-вот начнется.
Залетаю в комнату последней. Радуясь, что распорядительницы еще нет, плюхаюсь рядом с Лори. Она косится на мое взволнованное красное лицо, но ничего не спрашивает. И хорошо, я даже не знаю, что отвечать о причинах своего растрепанного вида.
Лори деликатничает, умничка, зато сестрицы мои таким талантом не обладают. Кики смотрит на меня с противоположного края стола и морщит длинный нос. На всю столовую спрашивает:
— Анна, откуда ты в таком уродливом виде? Платье все в земле и траве… Помогала дворцовой пастушке гусей в сарай загонять?
— Нет, она корову доила, а потом пошла на лужайку траву для гусей рвать, — «остроумно» возражает Люси, и обе сестрицы начинают довольно хихикать. К ним присоединяется еще несколько отборниц: смеются и перешептываются, обсуждая меня и мои воображаемые «грязные работы».
— Знаете, дорогие леди, любой труд почетен, если он направлен на созидание. А вот смех над теми, кто честно работает, выглядит… жалко, — произношу громко, ни к кому конкретно не обращаясь. Кому надо — тот поймет. Или не поймет, если случай безнадежный.
— Отлично сказано, леди Анна, — раздается вдруг голос… Александра. — Любой труд ценен и почетен.
Все отборницы дружно поворачивают головешки к стоящему у двери регенту. За спиной у него хмурит брови распорядительница. А у меня вдруг екает сердце и в голове мелькает: «Какой же он красивый!» Я и раньше это знала, конечно, но сегодня Александр кажется мне особенно привлекательным в своем строгом темно-сером костюме, подчеркивающем яркий цвет глаз и густоту темных волос. И плечи такие широкие, и мускулы играют под бархатной тканью…
Ой-ой, чего это я? Что за восторги? Неужели…?
Тут меня словно обухом по голове — это что, бестолковый фей не на ту кнопку нажал и влюбил меня не в того, кого надо⁈ Мама дорогая! Сказка, ау, куда же ты пошла, в какие е…дрические дали⁈
Регент и госпожа Левента идут к столу и садятся во главе — объявляют, что будут обедать с нами.
Чувствую на своем лице внимательный взгляд Александра, от которого меня бросает в жар. Отвешиваю себе десяток мысленных подзатыльников, чтобы вернуть разум на место. Помогает! Голова становится ясной, в сердце появляется спокойствие, в душе решительность — Его Величество не для меня! А вот поговорить с ним про Миланку нужно, и срочно!
Весь обед, который проходит в тишине и напряжении, я строю схему разговора с Александром, придумываю аргументы и доводы, чтобы убедить его помочь бедной женщине. Когда все встают из-за стола, решительно иду к регенту. Под десятками недоуменных взглядов делаю реверанс и прошу:
— Ваше Величество, не могли бы вы уделить мне несколько минут? Мне нужно поговорить с вами об одном важном деле.
— Анна, что ты себе позволяешь? К