Глава 20
— Анна! А ну иди сюда, гадина! — вопль с первого этажа заставляет меня застонать и накрыть голову подушкой.
Не сейчас, дорогая мачеха! После бала, штурма забора и пробежки босиком через половину королевства я в себя еще не пришла. Трудиться на ваше благо не в силах.
Только ей мои стоны — что слону муравьиный писк. Еще раз проорав приказ спуститься, мачеха сама несется по лестнице наверх.
Не проходит и полминуты, как меня пинком сносят с кровати. Начинают натурально мутузить и приговаривать:
— Ах ты, гадина! Тебе кто позволил на бал прийти и нас позорить, а⁈ Где платье такое украла, мерзавка? Кого ограбила? Или деньги от меня припрятала и на них купила, забулдыга безмозглая?
— Украла, поди! Теперь из-за нее с властями проблем не оберешься! — это Кики присоединяется к мамаше и примеряется пнуть меня тощей ногой.
Следом Люси визжит:
— Она деньги за мои тыквы притырила и на свое платье потратила! Из-за нее, гадины, мне пришлось дешевыми кружевами наряд украшать! — и тянется скальп мне снять.
Ну нет, пора заканчивать отработку золушкиной кармы! Уворачиваюсь, когда мачеха пытается отвесить мне затрещину. Отбиваю тощее копыто Кики, отталкиваю пухлую лапку Люси. Вскакиваю на ноги и тоже начинаю орать:
— Мне прислали приглашение! Я имела право пойти на бал! А платье… друг подарил, понятно⁈
Хватаю стоящий рядом с кроватью таз с водой, в котором отмачивала сбитые в кровь ноги, и грожу:
— Сейчас оболью вас! И останетесь без своих красивых платьев!
Сестрицы в испуге отскакивают, верещат, что я взбесилась. А мачеха прищуривает глаза и цедит:
— Смотрю, смелой стала, как с регентом потанцевала? Только не надейся, он с пьянчугой дел не захочет иметь. Чтобы ты свое место вспомнила, посидишь взаперти. Без еды. Без воды! — показывает на таз в моих руках: — Из него пей, из него ешь, пока не поумнеешь.
Хлопает дверь, поворачивается ключ в замке, и я остаюсь одна. Падаю обратно на кровать. Смотрю в потолок — да-а, сказка вообще не по тому коридору пошла. Завтра принц с моим кедом начнет по королевству меня искать, а я тут под замком.
Поищет меня безрезультатно. Потом махнет рукой и женится на другой хорошей девушке… Ну, Грег, фей-бракодел!
Устав страдать, вспоминаю, что утро вечера мудренее, и засыпаю.
Утро и правда оказывается мудрым — в доме снова появляется королевский глашатай.
Я прилипаю ухом к щели в рассохшейся от старости двери и с трудом, но слышу, как он важно объявляет:
— Начинается отбор невест для принца Артура! Приглашаются все девушки в возрасте от восемнадцати до двадцати двух лет, кто вчера был на балу.
Раздается восторженный писк, охи-ахи в исполнении сестриц. Глашатай пережидает их восторги и еще торжественней выдает:
— А если какую-то девицу родственники на отбор не пустят или другие препятствия чинить примутся, то будет им штраф и королевская немилость. Вплоть до выселения из королевства! Отбор начинается завтра в восемь утра. Всем участницам прибыть без опоздания!
Объявив все это, королевский гонец уходит. Родственницы мои тут же начинают обсуждать, как на отбор поедут, да как принца очаруют. Начинают носиться по дому и вопить, забыв, что я заперта:
— Анна, где мое желтое платье⁈
— Анна, бездельница, быстро утюг ставь!
— Анна, сундуки тащи, будем наряды для отбора складывать!
И тут Кики взвизгивает:
— Маменька, так Анка-то вчера тоже на балу была! Она что, с нами поедет⁈
Я уже радостно потираю руки — что, не ожидали, милые⁈ Придется выпускать меня из комнаты и во дворец с собой брать. Принц — мой! Мне по сказке положено!
Но тут мачеха отвечает:
— Поедет. Вы же слышали, если кто-то не явится на отбор, у семьи будут проблемы. Но не волнуйтесь, мои крошки, я эту пьянь Анну хорошо знаю. Она быстро свою гнилую натуру проявит и вылетит с отбора…
Сестрицы начинают довольно хихикать, а маман продолжает:
— Да и наряды… Даже не знаю, в каком платье она будет во дворце смотреться лучше: в котором огород пропалывает или в котором курятник чистит?
— А платье, в котором она на балу была? — ревниво спрашивает Кики. — Оно красивое!
— Увы и ах, его взять Анна не сможет. Оно, например, порвется прямо перед отъездом во дворец. Или утюг сожжет на нем все абсолютно кружева.
Я слушаю их разговоры и понимаю, таки да, наряды — это проблема… Согласно первоисточнику, фея не предусмотрела вечерних платьев для отбора. Что логично, ведь отбора и не было. Мне что, принца покорять в фартуке и босиком?
Глава 21
…Мне что, сердце принца покорять в фартуке и босиком?
И ведь самое смешное — вполне могла бы. У меня уже такой уровень житейского дзена, что хоть в мешке для картошки отправляй. Но мачеха у нас женщина принципиальная: если унижать — то со вкусом.
Минут через двадцать после объявления отбора в замке поворачивается ключ. Дверь распахивается так резко, будто меня собираются выносить ногами вперед. Но нет — это просто мачеха, глядящая на меня так, словно я испортила ей жизнь, молодость и любимый сервиз.
— На вот, — бросает на кровать сложенную тряпку. — Платье тебе. Новое.
Я поднимаю бровь. Н-у-у, если это «новое», то мне страшно представить ее версии «старого». Платье цвета… унылого осеннего утра? Вроде бы такая модель в моде была лет десять назад, и то, кажется, на похоронах — помнится, сестрицы обсмеивали соседку, нарядившуюся в похожее платье.
— А что-нибудь… посовременнее? — осторожно уточняю я, надеясь хотя бы на оттенок «бархатный вечер». Все лучше, чем это серое убожество.
Мачеха фыркает:
— Ага. Чтобы ты там принцу глазки строила? На тебя я нарядов не заказывала, ты сама явилась во дворец. Нужны платья, проси того же, кто тебе бальный наряд давал, или папеньку своего любимого на том свете. А с меня хватит его долгов, да тебя — пьянчужки бесноватой!
— Ясно, наряда не будет, — отвечаю, но я в общем-то не сильно и надеялась — мачеха ведь, ей положено такой быть.
— Анка в этом на отбор пойдет! — визжит от смеха Люси.
— Да она сразу из первого тура и вылетит! — вторит Кики.
Я смотрю на платье. Потом на них. Потом снова на платье.
Ну что