И вот я здесь, прямо в его замке…
Я сглатываю. Я так долго прятала свою кожу, что нагота кажется почти неправильной. Мое собственное тело ощущается чем-то незаконным.
Я снова бросаю взгляд на дверь, проверяя, повернут ли замок, затем наклоняюсь над столешницей, изучая себя более пристально — выискивая новые отметины или раны. Это зеркало чертовски чистое. Я вижу себя четче, чем за все последние годы.
Я морщусь, когда мне наконец удается получше рассмотреть свое лицо. Я выгляжу в точности как человек, который последние полтора дня прожил в повозке. Порез запекся коркой крови. Грязь размазана по щекам, скрывая россыпь веснушек. Глаза покраснели, но темно-синий цвет по-прежнему ярко сияет. Пряди дико торчат из кос. Придется вымыть голову не один раз, чтобы вычистить эту въевшуюся пыль.
И всё же… я добралась до замка относительно невредимой.
Пока что.
Ванна наполнилась. Я погружаю сначала одну ногу, затем другую, напрягаясь от обжигающего жара — а затем со вздохом опускаюсь в воду полностью. Кисти рук свело от того, как крепко я сжимала рукоять меча; мышцы предплечий так и ноют, когда я хватаюсь за края ванны. Бедра гудят после долгих часов, проведенных в седле.
Теперь мои ноющие мышцы будто плавятся. Впервые за долгое время тело становится почти бесхребетным. Жаль, что у меня нет времени насладиться этим сполна, но его действительно нет. Пир не ждет.
Я начинаю оттирать себя бруском мыла. Одного раза недостаточно. Я тру снова и снова. Расплетаю волосы и промываю их несколько раз, прежде чем попытаться прочесать пряди пальцами.
В дверь раздается стук, и я в панике дергаюсь, но тут же вспоминаю, что она заперта.
— Нам скоро выходить, — кричит Кира с той стороны.
С легким вздохом сожаления я выбираюсь из ванны и заворачиваюсь в мягкое полотенце. Еще один стук заставляет меня покрепче прижать его к себе.
— В шкафу есть одежда. Открывай!
Я напрягаюсь.
Кира стучит снова.
Я не шевелюсь ни на дюйм.
Но я не могу вечно здесь прятаться. Мне нужна одежда. Я не должна вызывать подозрений. Я набрасываю на плечи еще одно полотенце, полностью закутываясь в него. Приоткрываю дверь лишь на узкую щелку.
Кира даже не смотрит в мою сторону, просто бросая мне вещи. Я снова захлопываю дверь и смотрю на два предложенных варианта.
Простое платье с глубоким вырезом. Мечтать не вредно. Я отбрасываю его в сторону, даже не глядя.
Брюки и рубашка с длинным рукавом. Идеально.
Горло всё равно останется открытым, поэтому я отрываю рукава от своей старой рубашки и надеваю её под новую, чтобы оставить высокий ворот-стойку. Я поворачиваюсь и смотрю на себя в зеркало. Цвета почти совпадают. Это не лучшее решение, но когда у меня будет больше времени, я переделаю новую рубашку получше, используя припасы из моей сумки.
Я быстро заплетаю волосы в привычном стиле, закалываю их шпильками и открываю дверь. Кира стоит с поднятой рукой, явно собираясь постучать снова. Её волосы теперь тоже убраны. Должно быть, она осознала, какой это риск, после того, что случилось с Уолдроном.
У неё в животе урчит. Мой желудок отвечает тем же.
Она вздыхает:
— Наконец-то. — Она хватает меня за руку и практически тащит из комнаты. — Пойдем знакомиться с королем.
Длинные столы занимают зал, который по размеру превосходит всю площадь Найтфелла.
Мечи развешаны вдоль стен, словно украшения. Серебряные мечи — их хватило бы, чтобы вооружить целый батальон.
То, что они не идут в ход прямо сейчас — свидетельство хрупкого мира между сторонами. И всё это благодаря Вратам. Благодаря соглашению, по которому бессмертные позволяют пятидесяти из нас проходить через них каждые пятьдесят лет, чтобы мы могли попытаться добыть немного магии для себя.
Я не единственная, кто пялится на оружие. Мужчина рядом со мной смотрит на клинки с нескрываемой жаждой. У него резко выступают скулы. Новая одежда ему явно не по размеру; ткань скаталась на бедрах.
Во время Отбора и Квестрала наше оружие станет гранью между жизнью и смертью. Лишь у немногих в этом зале есть мечи, способные сравниться с теми, что мерцают прямо над нами — совсем рядом, но вне досягаемости, будто издеваясь.
Мы продолжаем стоять, столпившись у задней стены. Никто не хочет садиться первым.
Худой мужчина начинает нервно переминаться с ноги на ногу, когда слуги вносят серебряные подносы с едой. Сквозь просветы в толпе я вижу горы картофеля. Мясо. Даже рыба — что просто поразительно, учитывая, как далеко от побережья мы находимся.
С другой стороны от меня Кира шумно сглатывает.
— Даже не знаю, чего я хочу больше. Тот меч или вот ту индюшачью ножку.
Её желудок снова подает голос.
— Определенно ножку, — заключает она как раз в тот момент, когда двери в противоположном конце зала распахиваются. На мгновение воцаряется тишина, полная предвкушения.
И тут входит король.
— Он ниже, чем я думала, — шепчет Кира, и я толкаю её локтем в бок.
А ведь она права. Он гораздо ниже, чем на тех пропагандистских листовках, которые его стражники время от времени оставляют в деревнях и которые я собираю для растопки.
Его кожа гладкая, даже моложавая, но с каким-то восковым блеском. Улыбка не затрагивает глаз. На голове — корона из чистого серебра с зубцами такими острыми, что они могли бы пустить кровь.
Наверное, его можно было бы счесть красавцем, но только не на мой вкус. На мгновение я задумываюсь: как этому человеку удается так долго держать нас всех под своим каблуком?
Король Штормсайда легендарен своим умением выживать, несмотря на бесчисленные препятствия. Стеллан называл его тараканом. Говорят, ему больше двухсот лет — что невозможно для любого по эту сторону… если только у него нет магии.
Он утверждает, что его молодость и неестественное долголетие дарованы богами. Он использует это как доказательство своего права на трон.
Глядя на него сейчас, я понимаю: всё сходится.
Его народ умирает, а он тем временем копит магию.
Мои руки сжимаются в кулаки. Возможно, боги и виноваты в том, что удерживают магию на одной стороне, но король явно оставляет себе большую часть того, что проходит через Врата.
Впервые я задаюсь вопросом: а не вернулось ли из Квестрала больше претендентов, чем нам говорили… просто они так и не смогли пройти мимо короля?
Не это ли случилось с кубком Стеллана? Неужели король… забрал его?
Единственная капля магии из Старсайда может сделать поле плодородным на целое столетие. Она может возродить деревню. Исцелить больного.
И она же может продлить жизнь.
В ту же секунду претенденты передо мной начинают кланяться. Я бы скорее предпочла умереть, но Кира тянет меня вниз за собой.
— Что ты творишь? — шипит она, а я и сама не знаю. Мне должно быть плевать на короля. Он лишь ступенька на пути к моей цели. Я больше никогда его не увижу.
И все же стоять перед ним на коленях кажется неправильным. Особенно теперь, когда я задаюсь вопросом: действительно ли Квестрал призван служить нашему народу…
Или ему одному?
— Пожалуйста, встаньте, — произносит он непринужденным тоном. Мы подчиняемся. — Садитесь.
Мы выполняем и это, каждый пробирается к своему стулу. Кира тащит меня к двум местам прямо напротив тарелки с индюшачьими ножками.
Когда мы рассаживаемся, взгляд короля скользит по нам, и в нем нет ни капли праздности. Нет, сейчас его глаза смотрят расчетливо.
Король далеко не глуп. Я вижу это по тому, как его взгляд мгновенно задерживается на тех, кого я уже отметила как своих главных соперников.
Кэдок — хотя бы потому, что за ним стоят бесконечные ресурсы, а его друзья находятся в полном его подчинении. Возможно, у него больше нет гвардейцев, но есть горстка претендентов, готовых убивать по его приказу. Двое из них — лучники. Интересно, что он им пообещал?
Братья Эндер, похожие на горный хребет, сидят бок о бок за тем же столом. У них есть оружие, выкованное из осколков стали Старсайда. Я никогда не думала, что такое малое количество металла может быть опасным, но я ошибалась. Тот, кто создал ту цепь, проявил невероятную изобретательность, выжав максимум из крошечного фрагмента. Их мечи сделаны из бронзы — самого дешевого из благородных металлов, но всё же достаточно прочного.