Метров через двести улица кончалась и за ней шел каменистый обрыв в балку. Правда, там не было даже тропинки, и вряд ли Кучинский мог рискнуть спускаться по камням, не боясь разбиться. Вернее всего было, что он пустился направо по узкой дорожке, бегущей по краю балки вдоль новых шахтерских домиков. «В этом направлении и нужно его преследовать», — соображал Виктор.
— Помоги-и-и-те, помоги-и-те! — раздался пронзительный женский крик.
Виктор бросился по дорожке, рискуя на каждом шагу споткнуться и свалиться в обрыв.
Издали, на светлом пятне дороги, он различил, как двое возятся на земле, а рядом заметил кричащую девушку.
Через несколько минут все было кончено. Кучинский со связанными руками лежал на земле и скверно ругался.
Наутро стали известны все подробности ночного происшествия, а с ними — и имена отличившихся. Решающую роль, по общему мнению, сыграл Леня Сокол. На первый выстрел Леня и Тася, занятые веселой беседой, не обратили внимания. Но второй насторожил их. Леня забеспокоился и хотел уходить, как услышал чей-то быстрый топот. Вскоре он заметил силуэт человека, мчавшегося вниз по дорожке вдоль обрыва во весь дух. Леня сообразил, что тот уходит от погони. Задержать!
Когда беглец приблизился к лавочке, Тася не успела и глазом моргнуть, как ее собеседник ринулся ему в ноги. Кучинский выбросил вперед руки, словно хотел удержаться за воздух, и плюхнулся плашмя на каменистую дорогу, выронив пистолет. Его первым побуждением было во что бы то ни стало схватить оружие, но Леня, уцепившись за ноги, держал изо всех сил, не давая Кучинскому встать. Тася, понимая, что случилось какое-то непредвиденное и серьезное событие, вскочила на лавочку и подняла крик, который и услышал Виктор.
Участковый уполномоченный Корнеев пострадал больше всех. Он был ранен в правый бок, и его срочно отправили в городскую больницу. Говорили, что он спас жизнь Виктору. И это была правда. Корнеев уже разделся и хотел лечь спать, но вдруг услышал пистолетный выстрел. Он сильно удивился: кто бы это мог развлекаться таким образом, когда шахтеры отдыхают? Нарушение общественного порядка было налицо. Участковый уполномоченный быстро набросил на плечи плащ и выскочил на улицу. Его внимание привлек шум борьбы между Виктором и Кучинским, и он побежал в темную улочку. Но Кучинский заметил его приближение и, сбросив с себя Виктора, пустился наутек. Корнеев, не раздумывая, кинулся в погоню. У него был пистолет, но стрелять он не стал, не зная, за кем гонится. Зато Кучинский учел, что ему не сдобровать, и пустил в ход оружие.
Таковы были события. И они развивались еще дальше, когда в штаб народной дружины приехали прокурор Земцев, майор Шинов, следователь Строев и работники милиции. Тут же в штабе следователь Строев снял допрос. Кучинский сознался, что он залез в буфет и проник в сейф, откуда похитил около тысячи рублей, но участие в бандитском налете на кассу шахты «София» категорически отрицал. Не помогла и очная ставка с Виктором.
Оторвавшись от протокола, Строев взглянул на Земцева. «Пожалуй, хватит, главное ясно», — сказал его взгляд. «Согласен», — чуть кивнул Земцев. Следователь и прокурор поняли друг друга с первого взгляда. Они не раз и не два обсуждали это дело. Все было взвешено и продумано в малейших деталях, и, чтобы закончить его, не хватало Кучинского, который ловко скрывался, и некоторых звеньев в общей цепи улик, чтобы воссоздать всю картину, или, как говорят юристы, — объективную и субъективную стороны преступления.
Против Кучинского были неопровержимые улики. Дактилоскопическая экспертиза установила на бутылке из-под водки, изъятой в машине «Победа», отпечатки его большого пальца. Следы зубов на огурце, обнаруженном в хозяйственной сумке, не принадлежали ни Быньде, ни Сопронкину. Однако подтвердилось, что сумка была в машине, и, следовательно, надкус мог сделать Кучинский. Но гипсовые слепки сравнить было не с чем. И естественно, что Строев первым долгом обратил внимание на зубы преступника. Золотой слева — пошире и два резца — поуже, с просветом между ними. Строев не сомневался, что экспертиза скажет: «надкус сделал Кучинский».
Земцев, прежде чем распорядиться увести Кучинского, счел возможным объяснить ему ложность позиции, которую он избрал, как обвиняемый, для своей защиты.
— У нас есть отпечаток вашего пальца, у нас есть след ваших зубов на огурце, у нас есть показания Несветова, которые объясняют, как сумка попала в посадку, — при этих словах Земцева Кучинский быстро скользнул по лицу прокурора сильно косящим взглядом. — Значит, третий участник налета на кассу установлен. И учтите, что Быньдя и Сопронкин показывают на третьего, как на организатора банды.
— Ваше признание, Кучинский, внесет ясность в то, какую роль вы играли в действительности, — вставил майор Шинов. — А это будет на пользу только вам.
— И вы мне поверите? — спросил Кучинский, бросая взгляды то на прокурора, то на начальника милиции.
— Если вы расскажете правду, — ответил Земцев.
— Все это разговорчики.
— А вы спросите Несветова, — сказал Шинов, обращаясь к Кучинскому. — Мы ведь поверили ему, что он не участник банды. И только несколько дней тому назад материалы криминалистической экспертизы подтвердили, что мы не ошиблись, — майор встал и подошел к задержанному, смотря ему в лицо открыто и располагающе. «Ты все мне расскажи, это же лучше для тебя…» — прочел в его взгляде Кучинский и нагнул голову.
— Ты меня, начальник, не гипнотизируй, — пробормотал он.
— Серьезно, Игорь, расскажи все, как было, — вмешался Виктор, находившийся в штабе. — Я уже предлагал тебе и снова повторяю: поставь на этом точку. Суд учтет твое раскаяние. А там отбудешь наказание и сможешь жить, как все, как я, например.
— Пшел ты! — злобно бросил Кучинский, обдавая Виктора косым взглядом. — Можно вопрос, гражданин прокурор?
— Пожалуйста, — разрешил Земцев.
— А чего Носик не сидит?
— У нас недостаточно улик против него.
— Так я вам, гражданин прокурор, сообщу эти улики. — Кучинский с силой сжал свои жилистые руки. — Он и есть организатор банды. А я, Быньдя и Сопронкин — его пешки. Понятно?
— Это только ваши слова, нужны доказательства.
— Доказательства будут. Уж если колется Кучинский, он не виляет в стороны, а выкладывает все. Понятно? — задержанный поднял вспотевшее лицо и обратился к Строеву. — Пиши, следователь!
Но Земцев встал и распорядился:
— Не здесь, Кучинский, в милиции расскажете.
— Мне все равно, — и Кучинский откинулся на спинку стула, как человек, выполнивший непосильную работу.
Когда его увели, Виктор, обращаясь ко всем, спросил:
— А как же с Носиком? Он может скрыться.
Шинов загадочно улыбнулся и ответил:
— Не скроется.
— Его арестовали?
— Пока только задержали на сутки, считая со вчерашнего