— Гелла… спасибо.
— Не благодари. Работай.
Она вышла. Зельда, сидевшая на подоконнике, проводила её взглядом изумрудных глаз и мелодично мяукнула.
— Ты тоже думаешь, что он заслужил прощение? — спросила кошку Гелла.
Зельда моргнула. Гелла решила, что это «да».
Академия оживала.
Сапёры и маги разбирали завалы на южной стене. Плотники чинили скамейки и двери. Лекари выхаживали раненых.
Корвин ходил с важным видом и докладывал Омэну о прогрессе:
— Южная стена готова на сорок процентов. Западная — на шестьдесят. Восточная — на девяносто. Северная не пострадала.
— Хорошо, — кивнул ректор. — К следующей неделе закончим.
— А что потом?
— Потом — свадьба, — сказал Омэн, невозмутимо глядя в отчёт.
Корвин подавился воздухом.
— Вы… вы женитесь?
— А вы против?
— Я… нет. Просто не ожидал.
— В академии всегда есть место для сюрпризов.
Корвин покачал головой и пошёл дальше.
Гелла, слышавшая этот разговор из лаборатории (связь позволяла), усмехнулась.
— Ты слишком небрежно объявляешь о свадьбе.
— А что мне, барабанщиков нанимать? — ответил Омэн мысленно.
— Было бы неплохо.
— Я подумаю.
Она вернулась к ампулам.
Тестирование 7.9 прошло успешно.
Гелла взрывала её, замораживала, нагревала, трясла, возила в телеге по кочкам — ампула не реагировала. Только когда Кай добавил активатор — каплю её крови, разбавленную соляным раствором, — она сработала: парализация цели на десять минут, побочных эффектов нет, повторное применение возможно через час.
— Это победа, — сказал Кай, глядя на неподвижного кролика (подопытное животное).
— Это революция, — поправила Гелла. — Теперь любая больница в империи сможет использовать фиолетовую для экстренной помощи.
— А армия?
— Армия — под контролем Совета. Они получили формулу, но не реагент. Активатор — только у меня и у ректора.
— Умно, — кивнул Кай.
— Учись.
Кролик шевельнулся — парализация кончилась. Он встряхнулся и ускакал в клетку.
— Жив, здоров, даже не чихнул, — констатировала Гелла. — Записывай: тест номер двадцать четыре — успешен.
Кай записал.
Зельда, сидевшая на столе, лизнула лапку и отвернулась с видом: «Ну и скукотища».
Вечером в ректорской столовой собрались свои.
Лисса, зажившая её рука, уже не болела. Марк, с новыми очками. Кай, робкий, но постепенно вливаться в компанию.
— Я предлагаю тост, — сказала Лисса, поднимая бокал. — За Геллу и Омэна. За то, что мы их не убили. И за то, что они нас не убили. Хотя были моменты.
— Были, — согласился Марк. — Помню, как Гелла вылила кислоту на мои ботинки. Я неделю их отчищал.
— Я извинилась, — сказала Гелла.
— Ты сказала «сам виноват, не стой на пути».
— Это было извинение в моём стиле.
— Не спорьте, — вмешался Омэн. — Лучше выпейте.
Все выпили. Зельда терлась об ноги Стола, выпрашивая кусочек рыбы. Гелла кинула ей — кошка поймала на лету.
— Она у тебя акробатка, — заметил Кай.
— Она у меня — главная в доме. Мы с Омэном так, при ней.
— Верно, — подтвердил ректор. — Зельда командует тенями.
— Тени её слушаются? — изумилась Лисса.
— Они боятся, — ответил Омэн. — У неё взгляд как у Геллы. Зелёный и опасный.
Гелла усмехнулась.
— Это комплимент?
— Комплимент кошке. Тебе — любовь.
Лисса закатила глаза.
— Вы двое — невыносимы. Но мы вас любим.
— Не слишком громко, — сказала Гелла. — А то загордитесь.
Все рассмеялись.
Свадьбу назначили на конец месяца. Через две недели.
Гелла готовила фиолетовую, Кай помогал, Марк приносил реактивы. Лисса организовывала церемонию — скромную, но со вкусом. Омэн командовал восстановлением академии, попутно заказывая новую мантию (чёрную, с серебряной вышивкой) и кольца.
— Какие камни? — спросила Гелла, когда он принёс ей каталог ювелирного магазина.
— Изумруды, — ответил он. — Под цвет твоих глаз.
— А твои будут янтари?
— Моими тенями будут твои глаза.
— Ты становишься поэтом, ваше сиятельство.
— Только для тебя.
Она поцеловала его.
Зельда, наблюдавшая с подоконника, зевнула и ушла. Видимо, эта тема была ей неинтересна.
Глава 41. Клятва у постели
Глава 41. Клятва у постели
Вечер перед свадьбой выдался тёплым и звёздным.
Гелла сидела на подоконнике в спальне Омэна, смотрела на луну и перебирала в памяти события последних месяцев. Казалось, прошла целая жизнь: первая встреча на плацу, тренировки, поцелуй в оранжерее, пытки Торнберга, осада, её почти смертельное ранение, ритуал, который связал их навсегда. И теперь — свадьба. Завтра.
— Ты не спишь, — раздался голос с кровати.
Омэн лежал под балдахином, укрытый чёрным одеялом. На нём была только нижняя рубашка, расстёгнутая на груди. Правая рука всё ещё в перевязи — кости срослись не до конца, ведьмачья регенерация замедлилась после ритуала. Тени клубились вокруг него, охраняя сон хозяина.
— Не спится, — ответила Гелла, не оборачиваясь. — Волнуюсь.
— Ты? Волнуешься? — в его голосе проскользнула усмешка. — Та, которая превращала плац в каток, которая не боялась Торнберга, которая бросилась под стрелу со словами «я люблю тебя»? И тут вдруг волнение.
— Свадьба — это страшнее, чем любой враг, — она повернулась к нему. — Врага можно убить. А мужа придётся терпеть всю жизнь.
— Можешь убить и мужа, если надоест, — невозмутимо сказал Омэн. — У тебя есть яды.
— Яды я использую только на работе.
— А на мужа — что?
— Любовь. И кислоту в крайнем случае.
Он хмыкнул и похлопал по кровати рядом.
— Иди сюда. Не сиди на холодном подоконнике.
Гелла спрыгнула, подошла и легла рядом, на левое плечо — правое было больным, она осторожно обняла его за талию.
— Твоя рука ещё болит?
— Уже почти нет. Корвин сказал, что через неделю снимет перевязь.
— А я говорила, что «Арника-форте» творит чудеса.
— Это ты творишь чудеса. А мазь — просто приятное дополнение.
Она уткнулась носом в его грудь, вдохнула знакомый запах — дым, тени, лекарства.
— Омэн, — тихо сказала она. — А ты не жалеешь, что связал со мной жизнь?
— Нет, — ответил он без колебаний.
— Но ты мог бы жить спокойно. Без ритуала, без опасности. Без меня.
— Без тебя — это не жизнь. Это существование.
Она подняла голову, посмотрела ему