— Когда я смотрю на вас, — полушепотом призналась я, — я вижу человека, которого любила всю жизнь. Но не здесь, а в другом мире. И вы были другим. Но вы были моим.
Рэйвен застыл. Его рука, всё ещё державшая мой подбородок, напряглась. Он молча изучал моё лицо. Его пальцы скользнули от подбородка к шее, мягко обхватывая, ощущая бешеный пульс под кожей.
— Я… — начал он и замолчал, нахмурившись, будто силился что-то вспомнить, но ему это никак не удавалось. — Это невозможно. Просто потому, что мы никогда прежде не встречались. Впрочем, разве это имеет значение?
Его пальцы скользнули выше, зарываясь в несуществующие волосы на моей голове. Он замер, осознав гладкость кожи, и его губы дрогнули в подобии улыбки.
— Рэйвен, — выдохнула я.
— Тише, — он прижал палец к моим губам. — Не говори ничего. Не сейчас.
И тогда он поцеловал меня.
Поцелуй был совершенно другим, чем я ожидала. Не жёстким и требовательным, а мягким, нежным, почти благоговейным. Словно Рэйвен целовал что-то невероятно хрупкое, драгоценное, что можно было разбить неосторожным движением.
Его губы двигались медленно. Язык скользнул внутрь, осторожно, вопросительно. Я застонала, открываясь навстречу, обвивая руками его шею, притягивая ближе.
Боги, как же я скучала по нему! По его губам, по теплу его тела, по ощущению его рук на моей коже!
Рэйвен прижал меня к стене всем телом. Его плоть, твёрдая и горячая, упёрлась в мой живот сквозь шёлк халата. Мои бёдра инстинктивно качнулись навстречу, и он глухо застонал в поцелуй.
— Эвелин, — оторвался он от моих губ, тяжело дыша. Его лоб прижался к моему, глаза закрылись. — Если мы не остановимся сейчас, я не смогу остановиться потом…
Ответить я не успела. По закону вселенского сволочизма с грохотом распахнулась дверь в спальню:
— Рэйв! Там в порту… О-о!
Молодой человек в очках застыл с разинутым от неожиданности ртом в дверном проёме. Он был поразительно похож на Рэйвена. Разве что моложе лет на десять и с золотистыми волосами. Он был одет в строгий серый костюм, и в руках держал какую-то папку, которая выпала из рук, едва он увидел нас.
— Я… — начал он и принялся лихорадочно собирать бумаги с ковра. — То есть… эм… ох…
Краска залила меня с ног до головы. Я была поспорить на что угодно, что от стыда у меня горели даже пальцы на ногах. Если бы существовал рейтинг самых неловких моментов в жизни, этот занял бы первое место. Причём с огромным отрывом.
Не отрывая взгляда от вошедшего, Рэйвен выругался сквозь зубы. Тихо, отчётливо, на каком-то языке, который я не знала, но смысл был предельно ясен.
— Мартин! — голос его был ледяным. — Ты когда-нибудь слышал о такой замечательной вещи, как стучаться?
— Я… прости, — Мартин попятился и наткнулся на дверной косяк. Растерянное лицо приобрело свекольный оттенок. — Я не знал, что ты… что у тебя… что вы… о боги…
Он заткнулся, хлопая губами, как рыба, выброшенная на сушу. Растерянный взгляд метался между нами, и я отчётливо представила, как в его голове лихорадочно складывается картинка происходящего.
— Здрасьте, — пискляво выдавила я, стянув распахнутый халат. Рэйвен чуть сдвинулся, загораживая меня собой от взгляда визитёра.
— Здравствуйте… — эхом повторил Мартин. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь убедиться, что не спит. — Леди…?
— Поздоровался? — сухо спросил Рэйвен. — А теперь выйди. Немедленно.
— Да-да, конечно, — Мартин схватился за ручку двери, не сводя с нас ошарашенного взгляда. — Я просто… документы… контракт… но это может подождать! Определённо может подождать! Я вас не беспокою! Совсем. Простите. Забудьте, что я был здесь!
Он рванул в коридор, запутался в собственных ногах и чудом не упал.
— Мартин! — окликнул его Рэйвен тоном, не предвещающим ничего хорошо, — если хоть слово об этом выйдет за пределы дома, я лично вырву тебе язык. Это понятно?
— Кристально! — донеслось из коридора, и вскоре быстрые шаги стихли.
* * *
— Молчите! Ни единого слова, ни звука, ни вздоха! Просто молчите!
Ошарашенно переглянувшись, слуги дружно закрыли рты. Одетый в одни кальсоны, Карл держал в руках канделябр с тремя свечами, незадуваемое пламя которого дрожало и отбрасывало неровные жёлтые отблески на его бледное, изрядно офонаревшее лицо возницы. Тени плясали по стенам холла, подобно щупальцам причудливых чудовищ. Ночной чепец Минди съехал набок, растрёпанные седые волосы упали на лицо горничной, придавая ей вид ведьмы, только что слетевшей с метлы.
Я тихонько прикрыла за собой тяжёлую входную дверь, стараясь не разбудить дремлющие портреты. Замок щёлкнул с тихим металлическим звуком, который в ночной тишине прозвучал, как пушечный выстрел.
— Чего вам не спится? — проворчал старик в завитом парике, приоткрывая один недовольный глаз. Его лицо на портрете неприязненно сморщилось. — Все порядочные люди давно спят, а вы шастаете по дому, как неприкаянные! Время-то какое! Четвёртый час ночи!
— А я непорядочная, — незлобиво огрызнулась я, развязывая тесёмки тяжёлого чёрного плаща и скидывая с головы капюшон, который до этого надёжно скрывал мою лысину.
Увидев мою голову, блестящую в свете свечей, Минди испуганно вскрикнула и прижала ладони ко рту. Её глаза стали размером с блюдца.
— Великие боги! — прошелестела она сквозь пальцы, и голос сорвался на сдавленный визг. — Миледи, что с вашей головой?! Что произошло?! Она… она…
— Лысая, — едва слышно закончил за неё Карл, опуская канделябр на столик у входа.
В глубине души я порадовалась, что свечи в канделябре не тают от пламени. Иначе воск пришлось отдирать от полированной поверхности.
Возница не сводил с меня изумлённого взгляда, а губы дёргались, будто он не знал: то ли захохотать от абсурдности ситуации, то ли выразить искреннее сочувствие по поводу моей внезапной алопеции.
По коридорам второго этажа пронёсся шёпот приглушённых голосов, похожий на шелест осенней листвы. Разбуженные моим внезапным появлением портреты, начисто забыв о том, что приличные люди спят в столь поздний час, принялись взволнованно обсуждать, что произошло с их хозяйкой и почему она вернулась домой лысой, как бильярдный шар.
— О боги, она что, больна?
— Может, это проклятие?
— Или неудавшееся заклинание?
— Бедная девочка!
— Тише вы там! — прикрикнул джентльмен в парике. — Дайте миледи само́й объяснить всё!
— Кажется, я просила не задавать вопросов, — я тяжело вздохнула, наклоняясь и стаскивая с ног огромные мужские туфли из мягкой кожи