Глава 22
Это случилось в один из тех редких, тихих вечеров, когда дети уже спали, а за окном шумел осенний дождь. В избе пахло сушёной мятой и теплом от печи. Матвей чинил упряжь, его сильные пальцы ловко работали с кожей. Ульяна сидела рядом, перебирая сушёные ягоды шиповника для витаминного чая.
Она долго смотрела на мужа, на его сосредоточенное лицо, на седую прядь в тёмных волосах — след той страшной ночи в лесу. Она больше не могла носить эту тайну в себе. Это было бы нечестно по отношению к нему, к их любви.
— Матвей... — её голос дрогнул, и он тут же поднял голову. — Мне нужно тебе кое-что сказать.Давно сказать.. ещё в самый первый день, ещё до того, как нас повенчал батюшка. Но я тогда струсила, наверно...
Матвей отложил работу и внимательно посмотрел на неё. В его серых глазах не было тревоги, только безграничное терпение и любовь.
— Я не та, за кого ты меня принял тогда, — продолжила она, сжимая его руку. — Я не Ульяна. Настоящая Ульяна... она ушла. А я... я Юля. Я из другого мира.
Она рассказала всё. Про автобус, про боль, про ослепляющий свет и пробуждение в чужом теле в избе тётки Аграфены. Про страх, про провалы в памяти, про то, как она постепенно стала частью этого мира.
Матвей слушал молча, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, только пальцы крепче сжали её ладонь. Когда она закончила и испуганно заглянула ему в глаза, ожидая увидеть гнев или отвращение, он лишь грустно улыбнулся.
— Я знаю, — тихо сказал он.
Ульяна опешила:
— Знаешь? Но... как?
Матвей притянул её к себе, обнял здоровой рукой.
— Я понял это давно. Ещё там в храме. Когда ты смотрела на меня так, как никто и никогда не смотрел. В твоих глазах был не страх перед угрюмым кузнецом, а интерес ко мне. Я не знал ни Ульяну ни тебя до свадьбы. Ульяна боялась меня. А ты... ты меня полюбила. Полюбила такого, какой я есть.
Он отстранился и посмотрел ей в глаза с невероятной нежностью:
— Мне всё равно, как тебя зовут — Юля или Ульяна. Для меня ты — это ты. Моя жена. Мать моих детей. Моё сердце. И я благодарен судьбе за то, что она привела тебя ко мне.
Ульяна расплакалась — на этот раз от счастья и облегчения. Она уткнулась ему в плечо, чувствуя себя наконец-то по-настоящему счастливой. Без тайн и недосказанности.
ЭПИЛОГ
Двенадцать лет пролетели как один миг.
В семье Матвея и Ульяны через пять лет после рождения близняшек родились сыновья Дмитрий, Александр и Демьян ( которого все ласково звали Дёмушка)
Анна и Дарья превратились из забавных карапузов в нежных, красивых девочек.
Анна (серьёзная, вся в мать) стала настоящей помощницей по хозяйству и целительницей.
При любой возможности она отправилась у матери и часами пропадала с Марьяной в лесу, собирая травы и учась варить целебные отвары. В деревне её уже уважительно звали «Аннушка-лекарка».
Дарья же была полной противоположностью сестры — озорная хохотушка с отцовским упрямством и талантом к рисованию. Она не просто рисовала углем на бересте — она создавала эскизы для отцовских изделий: витиеватые узоры для ворот, изящные завитки для подсвечников. Её работы стали приносить Матвею славу не только как кузнецу-мастеру, но и как художнику по металлу.
Тимофей вырос высоким, сильным парнем с отцовскими плечами и ясным умом. Он обожал кузницу и лошадей. Молот в его руках уже не казался игрушкой. Он с удовольствием воплощал Дарьюшкины идеи, и на ярмарках его работы пользовались повышенным спросом.
Варя давно вышла замуж за сына пасечника, Игната — веселого и доброго парня. В последствии они построили свой дом на другом конце деревни, но по-прежнему были частыми гостями со всеми своими детьми(которые обожали стряпню и печенье тётушки) в избе Фоминых.
В день Вариной свадьбы Ульяна решила удивить всех. Она изготовила настоящее чудо. Двухъярусный торт, высокий, белый как снег, украшенный взбитыми сливками и лесными ягодами —когда его вынесли к праздничному столу все гости ахнули.
— Это ж надо! — восхищённо цокал языком староста Ефим. — чудо чудное, диво дивное!
А когда торт разрезали и каждому достался кусочек свадебного торта, то похвалам и белой зависти не было предела.
Незамужние девушки и замужние молодицы подходили к Ульяне, просились в гости, поучиться так же готовить. Та никому не отказывала.
Матвей только посмеивался в усы, глядя на счастливую жену:
— Моя ты затейница...
Прошло ещё три года.
Кузница Матвея стала известна далеко за пределами уезда. Его изделия с узорами Дарьи заказывали даже из города.
Тимофей стал правой рукой отца и лучшим злато кузнецом. По эскизам сестры он ковал настоящие чудеса из серебра, а порой и золота. Тончайшие браслеты, хитросплетенные подвески, обручи и даже серьги.
Он женился на дочке мельника — тихой и доброй девушке с медовыми глазами. Пелагея с удовольствием перенимала все кулинарные хитрости свекрови и вскоре научилась готовить не хуже.
Анна выучилась у Марьяны всему и теперь сама принимала больных наравне со знахаркой.
За бойкой и смешливый Дарьей пытались ухаживать многие парни из деревни, но ты только смеялась над ними, все ее интересы сошлись на рисовании.
В один из тёплых летних вечеров вся огромная семья собралась во дворе под старой липой.
Тимофей с женой качали на новых качелях своего маленького сына.
Анна спорила с Дарьей о каких-то травах.
Варя строгим глазом присматривала за своими сорванцами.
Младшие сыновья пришли с рыбалки и с горящими глазами наперебой показали отцу свой улов.
Матвей сидел в своём любимом кресле-качалке с гордостью глядя на своё большое семейство.
Ульяна вышла из избы с большой миской ещё теплого песочного печенья.
— Ну что, мои родные? Как насчёт печенюшек? — спросила она с улыбкой.
Матвей поймал её за руку и притянул к себе на колени, кресло-качалка жалобно скрипнула под двойным весом, но устояло, как и