Тёмно-синий сюртук из дорогой ткани безукоризненно сидел на широких плечах. Серебряная вышивка на воротнике и манжетах мерцала при каждом движении. Под сюртуком виднелся шелковый жилет цвета слоновой кости, белоснежная сорочка и тёмно-серый шейный платок, заколотый булавкой с небольшим сапфиром.
Рэйвен смотрел в окно на сад, где фонтан весело журчал, переливаясь на солнце, а птицы щебетали в кронах яблонь. Однако я была уверена, что он не видел ни фонтана, ни птиц. Его пальцы нервно перебирали по подлокотнику кресла, словно выстукивали одну ему известную мелодию.
Огромный букет алых роз покоился на маленьком, круглом столике возле кресла. Должно быть, в нём было не меньше трёх дюжин.
Я сделала глубокий вдох, разгладила юбки дрожащими руками и вошла.
— Леди Эвелин, — услышав мои шаги, он резко поднялся с места и медленно наклонил голову в приветствии. Голос прозвучал ровно, сдержанно, но я уловила в нём едва заметную хрипотцу. — Добрый день.
Аромат цветов заполнил комнату, смешиваясь с запахом свежезаваренного чая и утреннего воздуха.
Я чуть улыбнулась, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце колотилось так, что я боялась, что он услышит. Протянула ему руку, от всей души надеясь, что Рэйвен не заметит, как она дрожит от волнения.
— Добрый день, милорд.
Его тёплые пальцы обхватили мою ладонь. Он склонился, и губы его легонько коснулись тыльной стороны. Прикосновение было мимолётным, но оно отозвалось сладостной волной вдоль позвоночника.
— Весьма неожиданно видеть вас здесь, — продолжила я, осторожно высвобождая руку и опускаясь на диван напротив. Юбки тихонько зашелестели, я машинально разгладила пару складок. — Да ещё так рано.
Рэйвен взял со столика букет и передал его мне. Наши пальцы снова соприкоснулись, и я почувствовала, как по его руке пробежала лёгкая дрожь.
— Это вам, — просто сказал он, но в его голосе послышалась напряжённость.
Розы были тяжёлыми, влажными от росы. Шипы покалывали даже сквозь перчатки. Я прижала букет к себе, вдыхая их густой, сладковатый аромат. Помнится, именно такие алые, крупные, с бархатными лепестками розы дарил мне Алекс на нашу годовщину свадьбы.
— Для меня это рано, — я отмахнулась от воспоминаний, которые грозили затопить меня.
Голос непроизвольно дрогнул. Я поспешно откашлялась и жестом предложила ему сесть обратно в кресло. Рэйвен устроился на самом краешке, словно был готов вскочить в любой момент.
Мы смотрели друг на друга, и каждый не решался начать. В гостиной стояла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на камине и едва слышным шелестом штор от лёгкого сквозняка.
— Я хотел убедиться, что вы благополучно добрались домой, — произнёс Рэйвен. Его пальцы снова забарабанили по подлокотнику. - Мой кучер сказал, что вы вошли в дом одна. И никто вас не видел.
— Да, всё прошло тихо.
— И я пришёл извиниться за сегодняшнюю ночь. Я повёл себя недостойно.
— Вы не… — начала я, но он резко поднял руку, обрывая меня на полуслове.
— Я не ищу оправданий своему скотскому поведению. Не пытаюсь переложить вину. Это я воспользовался ситуацией. Вы были напуганы, растеряны… — он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Вместо того чтобы помочь, я едва не… Словом, того, что произошло между нами, не должно повториться. Это было ошибкой. Большой ошибкой.
Я молчала, не зная, что ответить. Каждое слово било, как плеть. Ошибка. Казалось, что внутри все чувства сжались в болезненный комок.
Однако, как бы я ни противилась, но Рэйвен был отчасти прав. Ситуация действительно вышла неоднозначная. Он едва не воспользовался моей растерянностью и беззащитностью.
Но, с другой стороны, я же сама хотела этого. Не меньше, чем он. Может, даже больше.
Тем не менее мне было слишком больно и обидно слышать, что для него это было не больше, чем ошибка. Минутная слабость, о которой он теперь сожалеет.
— Понимаю, — я с трудом нашла в себе силы говорить ровно и спокойно, хотя внутри всё кричало. Пересохшее горло словно стянуло верёвкой, мешая дышать. — Вы правы, милорд. Это была ошибка. Но смею вас заверить, что не только ваша. Я тоже виновата. Но обещаю, что подобное вряд ли повторится. Благодарю за розы. Принести их было очень любезно с вашей стороны.
Я заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали. Слова звучали формально, вежливо. Именно так и должна была говорить благовоспитанная леди с джентльменом, оказавшим ей услугу.
Но внутри всё горело. Словно кто-то плеснул кипяток на открытую рану. Хотелось кричать, плакать, бросаться к нему, трясти за плечи, требовать: «Вспомни! Ну, вспомни же меня! Вспомни нас!»
Рэйвен медленно поднялся, и я последовала его примеру. Его движения были скованными. Лицо оставалось непроницаемой маской, но я заметила, как на скулах заиграли желваки, а на виске вздулась вена.
— Тогда позвольте откланяться, — ровно произнёс он. Даже слишком ровно и спокойно. — Желаю вам доброго дня, леди Эвелин.
Он развернулся и направился к выходу из гостиной. Его сапоги глухо стучали по паркету.
Раз, два, три, четыре…
И с каждым его шагом в груди разрасталась зияющая холодная пустота.
«Скажи что-нибудь! — истерично закричал внутренний голос. — Останови его! Не дай уйти вот так! Скажи, что он ошибается, что это не было ошибкой, что ты помнишь каждое мгновение, каждое прикосновение, каждый поцелуй!»
Но язык словно к нёбу прирос. Я стояла как истукан, безмолвная, сжимая розы так сильно, что шипы впивались в ладони даже сквозь перчатки. Острая боль отрезвляла, не давая броситься за ним.
Рэйвен дошёл до двери и замер.
— То, что вы сказали сегодня ночью, — произнёс он наконец не оборачиваясь. — О том, что вам кажется, будто вы знали меня в прошлом. В другой жизни. Это… это правда?
Сердце бешено забилось, отдаваясь пульсом в ушах.
— Да, — выдохнула я. — Правда.
Он молчал. Его пальцы медленно разжались на ручке двери, потом снова сжались.
— Иногда, — медленно, словно взвешивая каждое слово, заговорил ван Кастер, — мне снятся сны. Странные сны. О другом мире, который не может существовать.
Он обернулся. На его лице промелькнула тень, похожая не смятение. Но он так быстро исчезла, что я решила, будто мне почудилось.
— Там нет ни магии, ни драконов. Нет кораблей под парусами. Но есть высокие башни из стекла и металла, уходящие в небо. Есть повозки без лошадей, мчащиеся по гладким дорогам. Есть птицы из металла, летающие выше облаков,