— …не должна этого видеть! — голос Минди звенел от плохо скрываемого отчаяния и страха. — Не сейчас! Боги, только не сейчас!
— А когда, по-твоему?! — рявкнул в ответ Карл, не скрывая кипящую в нём ярость. — Когда узнаёт от посторонних людей на улице?! Или когда чёртовы посетители начнут перешёптываться и обсуждать её за спиной?!
— Да тише ты! — Горничная всхлипнула и громко высморкалась. — Ты видел её глаза? Ты представляешь, какой это может быть для неё удар?
Даже не называя имени, я поняла, что слуги обсуждают меня. Любопытно узнать, что может стать для меня ударом. Никак папенька приказал долго жить? Или задумал очередную махинацию, чтобы отжать наследство Айрэн?
— Именно поэтому она должна узнать от нас! А не от…
— А что за спор, а драки нет? — сгорая от любопытства и нетерпения, я зашла в кухню.
Минди застыла у чугунной плиты с видом провинившегося ребёнка, пойманного с банкой вареньем. Раскрасневшееся от спора лицо резко побледнело, будто она увидела перед собой призрак.
Карл стоял рядом, отвернувшись к окну. Однако судя по напряжённым плечам и сжатым в кулаки рукам, было видно, что он на грани срыва.
— Так о чём вы тут яростно спорили? — Вопросительно заломив бровь, я переводила взгляд с горничной на Карла.
— Ни о чём, миледи! — с наигранной бодростью выпалила Минди, пряча руки за спину. Она буквально вжалась пухлыми ягодицами в разделочный стол и покосилась на возницу. — Правда, Карл? Просто… просто обсуждали меню на завтра! Думали приготовить вам рыбу или…
— То есть это от вас я должна узнать о новом меню, которое станет для меня ударом?
Я попыталась заглянуть ей за спину.
— Минди, что ты прячешь? Немедленно покажи.
— Ничего! То есть… это не… — Она побледнела ещё сильнее и судорожно сглотнула. — Мы просто…
Она снова бросила умоляющий взгляд на Карла. Но тот лишь обречённо вздохнул и отошёл от окна.
— Покажи ей, Минди. — Он сжал переносицу пальцами и зажмурился так, будто происходящее причиняло ему невероятную боль. — Всё равно узнает. Не сегодня, так завтра. Лучше пусть увидит сейчас, чем услышит сплетни от чужих.
— Но, Карл…
— Показывай, — отрезал он.
Минди неохотно вытащила из-за спины газету и протянула мне.
Я нахмурилась, глядя на горничную. Свежий вечерний выпуск «Миствэйлской хроники» ещё пах едкой типографской краской. Неужели «Хроника» написала обо мне такую же разоблачительную статью, как о Ровене? Вряд ли. Помнится, Рэйвен тогда воспользовался связями, чтобы говорливые репортёры всерьёз и надолго задумались, что они пишут и о ком. Разумеется, моё имя ещё какое-то время мелькало в статьях, но уже без грязных намёков о наших с ван Кастером взаимоотношениях.
На первой полосе, занимая всю ширину газетного листа, красовался дагеротип: Рэйвен в парадном камзоле, расшитом серебром, при всех орденах и медалях Дома Морского Дракона. Несмотря на явную торжественность, лицо у него было столь же радостным, как на похоронах любимой бабушки. А рядом с ним стояла женщина, красивая и изящная, как фарфоровая балерина. Огромные светлые глаза с вертикальными зрачками выдавали в ней драконью кровь.
Над снимком чернели огромные буквы заголовка: «Помолвка века! Лорд Рэйвен ван Кастер из Дома Морского Дракона и леди Лорелея Эдельхарт из Дома Серебряного Дракона объявили о предстоящей свадьбе!»
Газета с тихим шелестом выпала из ослабевших пальцев.
Нет-нет! Это, должно быть, какая-то чудовищная ошибка. Опечатка. Злая шутка больного на всю голову репортёра.
Наклонившись, я подхватила газету и принялась статью под снимком. Но буквы расплывались перед глазами чёрными кляксами, а сознание выхватывало лишь обрывки предложений: «…официальное заявление от главы дома ван Кастеров...» «…долгожданный союз двух древнейших и влиятельнейших драконьих родов Норстрии…» «...леди Лорелея, единственная дочь и наследница герцога Элеранского, известная при дворе своей утончённой красотой, блестящим образованием и безупречными манерами…» «…помолвка была тайной, но семьи приняли решение объявить публично…» «…грандиозная свадебная церемония пройдёт в Золотом Соборе Богини Лаэнти в присутствии королевской четы и всего высшего света…» «…Совет Крыльев единогласно выразил поздравления и полное одобрение столь выгодного альянса…»
Каждое слово, каждая фраза била словно наотмашь. Хлестко, больно, будто кнут надзирателя.
— Миледи? — голос Минди доносился, будто сквозь толщу воды. — Миледи, вам плохо? Вы бледная, как полотно… Присядьте, пожалуйста…
Свадьба. Рэйвен женится на другой женщине.
Где-то на периферии сознания одиноко билась мысль, что рано или поздно это должно было произойти. А на ком мог жениться дракон из знатного Дома? Только на себе подобной. Оскандалившаяся ведьма — ему не партия.
«Значит, он всё это время был помолвлен? — оцепенело думала я, уставившись в окно невидящим взглядом. — И тогда, когда я оказалась в его постели. И когда целовал меня в клубе. Вот и объяснение, почему Рэйвен отгородился от меня… Странно так... Я должна хоть что-то чувствовать. Ярость, боль предательства, отчаянье… Хоть что-то… А я ничего не чувствую… Ничего».
Я закрыла глаза, прислушиваясь к собственным ощущением. Но внутри, как будто что-то надломилось. Будто привычный мир и чувства раскололись, разбились вдребезги, подобно хрустальному бокалу, который со всей дури швырнули в стену.
Опустошение. Вот, пожалуй, единственное слово, которое подходило больше всего для описания того, что я чувствовала в тот момент. Опустошение во всем его леденящем и ужасающем смысле. Небольшая статья вынула из меня душу, ничего не оставив взамен.
Пальцы судорожно скомкали газету.
— Да пропади оно все пропадом! — процедила я сквозь стиснутые зубы. И не узнала своего голоса, — настолько надломлено он прозвучал.
Минди испуганно закричала.
— Миледи! Ваши руки!
Открыв глаза, я отрешённо подняла руку с газетой.
Ослепляющее пламя пожирало бумагу, превращая страницы в пепел. Странно, но я совершенно не чувствовала боли, не заметила жара огня, лижущего пальцы. Я смотрела на него как заворожённая, а в голове крутился лишь один вопрос: «Почему? Почему я ничего не чувствую?»
Зло затрещав огонь, перекинулся на пол. Алые языки побежали по доскам, оставляя чёрные обугленные полосы. Тонкая паутина трещин пробежала по стёклам окон с жалобным звоном. Осколки посыпались на пол, зловеще сверкая в отблесках огня. На полках тревожно затряслась посуда, будто колокольчики в бурю. Тарелки и чашки падали одна за другой на пол. Вслед за ними опрокинулся и чайник, разливая воду.
Дом наполнился стонами и визгом мебели и посуды.
— Миледи! Остановитесь! Пожалуйста!
Вырвавшаяся на свободу магия взревела раненым