Возница не сводил с меня изумлённого взгляда, а губы дёргались, будто он не знал: то ли захохотать от абсурдности ситуации, то ли выразить искреннее сочувствие по поводу моей внезапной алопеции.
По коридорам второго этажа пронёсся шёпот приглушённых голосов, похожий на шелест осенней листвы. Разбуженные моим внезапным появлением портреты, начисто забыв о том, что приличные люди спят в столь поздний час, принялись взволнованно обсуждать, что произошло с их хозяйкой и почему она вернулась домой лысой, как бильярдный шар.
— О боги, она что, больна?
— Может, это проклятие?
— Или неудавшееся заклинание?
— Бедная девочка!
— Тише вы там! — прикрикнул джентльмен в парике. — Дайте миледи само́й объяснить всё!
— Кажется, я просила не задавать вопросов, — я тяжело вздохнула, наклоняясь и стаскивая с ног огромные мужские туфли из мягкой кожи — я буквально плавала в них, и только чудом не потеряла по дороге.
Поставив туфли аккуратно у двери, я стянула с себя чёрный дорожный плащ, столь любезно одолженный Рэйвеном, и протянула его Минди. Горничная машинально приняла его, продолжая пялиться на мою голову.
— А это чьё? — сипло прошелестела она, переводя ошарашенный взгляд с плаща на тёмно-зелёный шелковый халат. Её пальцы дрожали, комкая дорогую ткань.
Ответить я не успела. За спиной тихонько хлопнула входная дверь.
— О! Мне кажется, или я действительно видел экипаж с гербом ван Кастеров возле калитки заднего двора? - Волоча за собой полосатый ночной колпак, ухмыляющийся Брюзга проскользнул между мной и стеной коридора и спрятался за широкой спиной Карла.
Несмотря на невинный голос, красные глаза домового сияли неприкрытой насмешкой и каким-то нездоровым любопытством. Рот кривился, словно он еле сдерживал смешок. Минди вздрогнула, как от удара, и ещё сильнее побледнела.
Меня обуяло дикое желание придушить домового прямо здесь и сейчас. Его же собственным полосатым колпаком.
— Нет, не показалось, — я безразлично пожала плечами, стараясь придать лицу выражение абсолютного равнодушия, словно говоря: «А что здесь такого?»
Подобрав полы слишком длинного халата, который путался под ногами, я прошла мимо остолбеневших слуг к лестнице. Деревянные ступеньки тихо скрипнули под босыми ногами.
— Да как же так, миледи?! - Опомнившись, горничная всплеснула руками, едва не уронив плащ. Она засеменила за мной, придерживая сползающий чепец. — Вы представляете, какие слухи могут поползти по городу, если кто-то узнает, что вы были у милорда ван Кастера? Ночью! Одна! И вернулись в его халате! Да ещё и лысая!
Я уже поднялась на несколько ступенек, но остановилась и обернулась, держась за резные перила. Внизу столпились слуги: Карл — с канделябром, Минди — с плащом в руках, Брюзга — нагло ухмыляющийся из-за спины возницы. Даже портреты вытянули шеи, насколько возможно, жадно ловя каждое слово.
— Странно слышать подобные страхи от человека, который не далее, чем вчера, не побоялся шантажировать весьма уважаемого юриста, чтобы добиться своей цели, — задумчиво произнесла я. Уголки губ дрогнули и чуть оттянулись книзу, выражая полное недоумение подобными высказываниями горничной. — И вообще, время уже очень позднее. А потому прошу оставить расспросы до утра. Сейчас у меня нет ни сил, ни желания что-либо пояснять. Ни о лысине, ни о халате, ни о ван Кастере.
В глазах Минди вспыхнул упрямый огонёк. Она открыла было рот, чтобы возразить, но получила лёгкий, но вполне ощутимый тычок локтем от Карла в бок. Горничная охнула, прикрыла рот рукой и, насупившись, кивнула.
— Доброй ночи, миледи, — ответил за всех возница, и на его веснушчатом лице появилась заговорщицкая улыбка, которая говорила громче слов. Он прекрасно понял, как я могла оказаться в доме у ван Кастеров и чем всё это могло закончиться. В его зелёных глазах плясали насмешливые искорки.
Чувствуя, как щёки предательски розовеют, я натянуто улыбнулась в ответ и поспешно поднялась по лестнице, волоча за собой халат.
Едва я скрылась за поворотом, как внизу взорвалось возбуждённое шушуканье.
— Вы видели?!
— Она была у ван Кастера!
— В его халате!
— И совершенно лысая!
— Тише вы! — зашипел Брюзга. — Разбудите ещё весь дом!
Но портреты уже невозможно было остановить. Уж слишком сочной оказалась сплетня, чтобы молчать.
Я добралась до своей комнаты и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Ноги дрожали то ли от усталости, то ли от пережитого. Сердце всё ещё колотилось, отдаваясь пульсом в висках.
Комната встретила меня полумраком и тишиной. Свет от двух лун пробивался сквозь щель в шторах, ложась серебристой дорожкой на ковёр. На каминной полке непривычно громко тикали часы. На подушке, как ни в чём не бывало, дремал белый ворон с говорящим именем Негодяй. Словно почувствовав мой взгляд, ворон приоткрыл чёрный глаз. На долю секунды мне показалось, что в нём скользнула усмешка. Но птица тотчас смежила веки и продолжила дремать.
— Миледи, — стараясь как можно тише, прошелестело зеркало на туалетном столике. — Это так ужасно! Я впервые вижу нечто подобное и жутко испугалось. Как вы себя сейчас чувствуете? И что… что стало с вашими прекрасными волосами? И где ваши брови? А ресницы? А…
— Пожалуйста, хватит, — я устало подняла руки ладонями вверх, останавливая бесконечный поток вопросов. Голова гудела, в висках начинала пульсировать тупая боль. — Мы поговорим об этом утром. Сейчас я хочу только одного — спать. Просто спать и ни о чём не думать.
Зеркало недовольно скрипнуло створками, явно обидевшись на отказ делиться подробностями, но замолчало.
Я подошла к туалетному столику и сняла с шеи медальон. В неярком свете лампового артефакта он поблёскивал тускло, как старое серебро. Холодный металл нагрелся от моих пальцев, а внутри синего камня, словно проснулись золотистые искорки, закружившиеся в медленном танце.
Что-то подсказывало — нет, кричало, — что именно после того, как я его надела и загадала то дурацкое желание, я оказалась в спальне Рэйвена. Если так, то появляться там ещё раз мне категорически не хотелось. Хотя бы потому, что отвезти обратно домой тёмными тропами было бы уже некому.
Я вспомнила, как возница Рейвена, — немолодой мужчина с испуганными глазами, — отвёз меня к калитке заднего двора. Он даже не дождался, пока я зайду во двор. Просто оставил меня у ворот в плаще и туфлях хозяина и рванул обратно, погоняя лошадь так яростно, будто за ним