— Пожалеешь еще, вот увидишь! Сейчас так хорошо купаться! Может быть, потом и не искупаешься, если зарядят дожди.
— Не могу, — ответила она.
— Да ты не стесняйся. Я отойду в сторонку, и ты купайся, в чем и как хочешь.
— Нет, — сказала девушка, — садись и обсыхай.
Они отошли от воды и уселись на песке, теперь уже горячем. Девушка засыпала белым песком его ноги до колен. Торчали из песка только пальцы. Затем он приподнял ноги, и песок осыпался, остался только тонкий слой, прилипший к влажной коже.
— На пляже, наверно, теперь столпотворение, — сказала она. — И в воду не войдешь. Хорошо, что мы здесь одни и никто нам не мешает. Ты рад?
— Конечно. Нам просто повезло! В эту пору могла быть и плохая погода. Бабье лето кончается.
— Хорошо, что мы никого не позвали с собой: пришлось бы приспосабливаться к другим, а так — делай что хочешь, — сказала она.
— Мы здесь совершенно одни. Нам повезло, никого вокруг, — добавил парень.
Так они валялись на песке. Парень несколько раз ходил купаться. Когда он вышел из воды последний раз, девушка уже перебралась в тень, стало слишком жарко.
Он остался на солнце — темно-коричневый от загара. Садиться на песок он не стал, чтобы не испачкаться, и обсыхал стоя. Он был рад, что с ним девушка и что они одни.
— Иди сюда, не стой долго на солнце, голова заболит, — крикнула она.
— Ничего со мной не будет, я еще мокрый, надо обсохнуть, — ответил он. — Обидно, что ты не купаешься. В такую жару можно свариться.
— Ничего, в тени приятно, — сказала девушка. Он пошел к ней и присел рядом на одеяло.
— Есть хочется, — сказал он.
— Конечно, уже пора, первый час.
— Есть хочется от плавания. Когда наплаваешься, появляется зверский аппетит. На рыбалке я ничего не ем, все время ждешь — вот-вот клюнет.
— Как хочется сходить с тобой на рыбалку! Но теперь не знаю, получится ли, — сказала девушка.
— А мы поедем не далеко, к парку, так, чтобы вернуться вечером. Если хочешь, поедем в следующее воскресенье.
— В следующее воскресенье не получится, — ответила она. — И вообще не знаю, смогу ли выбраться, как сегодня, на целый день. Боюсь, дело плохо кончится.
— Не говори глупости. В следующее воскресенье мы отправимся с утра, а к вечеру будем дома.
— Почему ты меня не любишь? — внезапно спросила девушка. — Ты должен меня любить, но ты думаешь, что я еще ребенок.
Парень растерянно развел руками.
— Я люблю тебя, Мила. Ты же это хорошо знаешь.
— Знаю, — сказала девушка тихо. — Но я знаю об этом только тогда, когда ты мне это говоришь, а ты это так редко говоришь!
— Не будь ребенком, — ответил парень. — Не будь ребенком, не путай разные вещи, от этого никому не станет легче. — Он нервничал и говорил с трудом, выделяя каждое слово.
— Ладно. Давай лучше поедим. Я тоже здорово проголодалась, — сказала она.
Парень приволок камни от прежнего очага, установил их в тени, разжег костер, и девушка поставила на огонь сковородку, положив туда кусок масла. В такую жару сидеть у костра было невыносимо.
Они молча нехотя поели, а покончив с едой, опять уселись порознь. Потом девушка легла, положив руку под голову. Она закрыла глаза и затаилась, прислушиваясь к трепету, пробегавшему по ее телу. Долгий день пошел на убыль, долгий и хороший день, о котором ей так часто мечталось и которого она дождалась, но сейчас ей словно бы чего-то недоставало.
— Ты меня, пожалуйста, прости за то, что я говорила тебе о доме. Я хотела только сказать, что иногда чувствую себя очень одинокой, и вот даже сейчас рядом с тобой мне кажется, будто я одна, — сказала она.
— Не надо мне это говорить, понимаешь, ты не должна говорить мне такое, — сказал парень.
Девушка продолжала лежать.
— Почему ты уверена, что я ничем не могу тебе помочь, объясни, откуда у тебя такие мысли, — сказал он. — Не думай, будто я не хочу, чтобы мы были вместе. Но ты еще недостаточно взрослая, чтобы понять некоторые вещи. Тебе нужно закончить школу, и ты должна знать, она тебе может оказаться нужнее, чем я.
— Ты разбираешься в этом лучше меня, и у меня нет оснований тебе не верить, — сказала она. — И все равно мне иногда кажется, что надо уйти из дома, хоть я и понимаю, что так не поступают, что у каждого один дом, в который он должен возвращаться, ведь правда?
— Да и не важно, что это за дом: в котором ты родился и из которого когда-нибудь уйдешь или же созданный тобой, вот что я имел в виду, — пояснил он.
Он ожидал, что сегодняшний день принесет ему больше, чем оказалось на самом деле. Он боялся протянуть к ней руки, хотя втайне желал этого, — боялся переступить дозволенное. В первый вечер, когда он провожал ее по темной улочке и вдруг поцеловал, она убежала. Она бежала вдоль неосвещенного переулка, не оборачиваясь, хотя он и звал ее. Ему казалось, что он никогда не сможет доказать ей, что он не хотел ничего дурного. А ведь это та самая девчушка, что, завидев его издали, со всех ног кидалась к нему и обнимала его за колени. Вот такая она была. Сам-то он мало изменился по сравнению с крепким пареньком, мечтательным и стеснительным, каким он был в то время… Девушка повернула к нему голову, наблюдая за ним.
— Каждый раз, когда я смотрю на тебя, твои глаза все равно что две капли синих чернил на снегу, — сказал парень.
— Это ты хорошо придумал, — сказала девушка. — Мне нравится, я запомню, обо мне никто еще не говорил так хорошо, да и не скажет, пожалуй.
И снова все переменилось между ними. Парень думал сказать ей, что он совсем не собирался ее обижать. Но промолчал, это опять возвратило бы их к разговору, который оба хотели забыть. Они словно бы обрели наконец ту внутреннюю связь, которой раньше им так недоставало. День быстро таял, и они не заметили, как за рекой появилось солнце; воздух больше не дрожал от зноя, налетел легкий ветерок, который они и не ощутили бы, если бы их голов не касалась листва кустарника, издававшая еле слышный звук. Они устали от долгого дня, от пережитого напряжения, сейчас мышцы расслабились, по коже пробегали мурашки. Их охватила приятная истома, они словно растворялись друг в друге,