Я замерла, лежа на постели, я не знала, что ему ответить.
— Ты меня обманула. Притворялась, что мужчины тебя совсем не интересуют. Говорила, что ты не женщина, что никого никогда не полюбишь. И вот на тебе… Так кто же он?
Я молчала. Не знала, что ответить. Поверит ли? Поймет ли, если я расскажу все, что произошло в тот день.
— Что ж ты молчишь, говори?
— Расскажу, но не сегодня. Не сейчас. Не могу. — Слезы брызнули из глаз. Я не могла их удержать…
И вот он идет. Пришел наконец. Да, это он. Его шаги. Вот и то сладостное томление во всех моих членах. И волнение, то, что успокаивает. И мои желания, которые он утоляет. И его, утоляемые мной. А вот и его легкий стук в дверь. Я вскочила, чтоб броситься ему на шею. И повиснуть как кошка. Обнять. Уснуть на его груди. Прошел целый век. Открылась дверь. Показался он — Бардюль.
Бардюль, муж мой.
Перевод с албанского Р. Кочи.
Благоя Иванов
ПОБЕГ
Поезд остановился, и из него вышли только двое: девушка в красном джемпере и парень в куртке. Справа, под массивным железнодорожным мостом, по которому полотно сворачивало на север, шумела река, а слева раскинулись огороды; между ними и насыпью, в этом месте очень высокой, пряталось приземистое здание вокзала. Они стояли на шпалах и смотрели, как в утреннюю рань убегает за последним вагоном красный огонек.
— А теперь куда? — спросила девушка. У парня между ног стоял рюкзак, а через плечо девушки была переброшена небольшая спортивная сумка.
— Здесь совсем близко, вон за теми деревьями дорога, — ответил парень и показал вперед. Он закинул рюкзак на спину. — Тронулись! — сказал он, и девушка, держась за него, пошла, ступая по одному рельсу и вскрикивая, когда теряла равновесие. Дойдя до моста, она спрыгнула с рельса, они спустились с насыпи и двинулись вдоль реки, Тропинку теснили деревья, и только временами открывалась вода, по-утреннему темно-зеленая, журчавшая под большим колесом, перекачивавшим воду для огородов. Стало светать, но все еще стояла тишина. Лишь когда тропинка стала подниматься по круче, а река внезапно очутилась у них под ногами, они увидели за собой красный солнечный шар. Он был высоко, большой, чуть-чуть неправильной формы и удивительно красный, словно это и не солнце, потому что его еще тоже окружали сумерки. Парень притронулся к руке девушки.
— Красиво, да? — сказала она, глядя, как внизу среди полей вьется река, обрамленная кое-где зеленью.
— У той мельницы, — он показал куда-то вперед, — всегда есть рыба. Однажды я поймал там вот такого головня, в полруки, не меньше.
— Что же ты ничего не взял с собой для рыбалки? — спросила девушка.
— Тебе было бы скучно.
— Когда я рядом с тобой, мне не может быть скучно, — ответила девушка.
Парень притянул ее голову к себе.
— Рыбу можно было бы изжарить, верно? — спросила она.
— Да, на раскаленном камне. Когда-нибудь я покажу тебе, как это делается.
Они стояли и молча глядели вниз, до самого горизонта. Уже было так светло, что они хорошо видели, как по дороге мчится грузовик, — хотя гула мотора не было слышно — и отчетливо различали железнодорожное полотно. Черное и одинокое, оно напрямик рассекало поля. Станции отсюда не было видно, лишь выступали ее красная крыша и верхушка трубы. Это место было тихим и безлюдным, несмотря на то, что город был совсем рядом. «Сейчас дома встают», — подумала девушка, взглянув на часы.
Потом они снова стали подниматься вверх по реке, берега которой были здесь крутыми и высокими. Солнце было за их спиной, но оно все еще оставалось холодным, а вокруг деревьев клубился туман. Через несколько шагов им показалось, что они вступили в другой мир, где земля словно бы гудела, окончательно проснувшись. День наступал незаметно, без резких изменений, и это особенно приводило их в восхищение, такое им еще не доводилось переживать.
— Как хорошо, что мы здесь, — сказала девушка. — И вместе.
— И я рад, что мы здесь, — ответил парень. Его переполняло желание, которое выдавал лишь вспыхнувший румянец.
Ноша его была нелегкой, и когда они во второй раз остановились, девушка заметила, как тяжело ходит его грудь. Она приложила руку к его сердцу. Ей и вправду было хорошо с ним в это воскресное утро.
— Нам еще далеко идти? — спросила девушка.
— Нет, еще немного, не беспокойся, — ответил он.
— А что мне беспокоиться? — сказала девушка.
— День будет отличный, и это здорово, — сказал парень.
— Нам повезло, — продолжала она. — Да и было бы несправедливо, если бы наш первый поход испортила плохая погода.
— Верно, — сказал парень. — Пожалуйста, помоги мне надеть рюкзак.
Она подошла сзади и приподняла рюкзак.
— Отдохни еще. Куда торопиться, у нас уйма времени, — сказала девушка.
Парень пристегнул ремни, а потом встряхнул рюкзак, чтобы он лучше лег на спину.
— Теперь будет лучше, чего зря стоять, — сказал парень. — Пошли, — сказал он и зашагал вперед. Они опять шли рядом с рекой, так близко, что можно было коснуться рукой воды, стоило только немного наклониться. Они шли в тени, а противоположный берег освещало солнце, туман уже растаял, и небо было глубоким и голубым. Под ногами шуршала влажная трава, их обувь намокла от росы.
— Здесь холодно, — сказала девушка.
— Там, куда мы идем, солнце будет целый день.
— Ты знаешь все эти места, да? — спросила она.
— Да, знаю. И на этой, и на той стороне, — ответил парень. И засмеялся. Он часто бывал на этой реке и прекрасно ее знал. И несмотря на то, что было еще холодно, он все равно с радостью нырнул бы в воду, добрую, ласковую.
— Река здесь красивая, — продолжал он, — даже когда пересыхает и становится по колено.
— Знаешь, Душко, я никогда не думала, что река такая красивая, какой я ее теперь увидела. Я знала, что буду вспоминать этот день, но не думала, что и реку буду вспоминать, — сказала девушка. — Как хорошо, что я с тобой и что мы здесь совсем одни.
— Как придем на место, сразу нажарим яичницы с колбасой, — сказал парень. — У меня все в рюкзаке.
Они сошли с тропы, резко свернули направо по речной излучине и оказались на лужайке с невысокой травой.
— Здесь мы в футбол играли, — сказал парень. А девушка восторженно кружилась, солнце слепило глаза, но после затененной тропинки это было приятно. Парень сбросил рюкзак и стал его развязывать, но быстро не получалось, и она подошла помочь ему.
— На, стели, — сказал он,