По мосту на восточный берег прошла колонна бронетехники, Стрельбицкий машинально отметил экранированные Т-26 нового выпуска. Затем обратил внимание на задранные в зенит стволы орудий зенитной батареи — и служба велась бдительно, это не Лида во время первого налета. На улицах никакой паники, везде воинские патрули, кое-где стоят бронемашины.
— А почему у вас военные в польской форме расхаживают?
Удивление вызвало невольный вопрос — действительно, десятка три мужчин зрелого возраста, в старом обмундировании, в конфедератках, только звезды на фуражки нацеплены.
— Призвали вчера на сборы бывших солдат польской армии из белорусов, обмундирования на всех не хватало, — немедленно ответил лейтенант, бросив на солдат быстрый взгляд. — Но служат хорошо, только на русском языке плохо изъясняются, да всех командиров «панами» величают, да в «струнку» вытягиваются. Многие изъявили желание воевать с немцами, вот трудятся, и пока не сбегают. Да и поляки надеяться, что мы германские войска сдержим, и вперед не пропустим. Вот и принялись помогать, сами явились по мобилизации, никого силком не принуждали.
А вот это Стрельбицкий уже заметил — на линии старых укреплений видно множество занятых на строительство жителей, везде копают траншеи у старых фортов, что-то возводят, закапывают надолбы, даже перегораживают улицы в предместьях бревнами и камнями, строят баррикады. Еще заметил, как в разных местах трактора на тросах втягивают в отрытые капониры неисправные танки Т-26 со снятыми гусеницами, видимо, для использования в качестве ПТОП. В Гродно ведь немногие старые форты были взорваны при отступлении в пятнадцатом году, в целом оборонительный комплекс остался. Только внимания ему должного поляки не придавали, вот и обветшала крепость, но сейчас спешно готовилась к обороне.
— Штаб армии, товарищ полковник, прибыли.
У шлагбаума с будкой КПП, с двух сторон которой стояли броневика БА-20, «эмка» остановилась, лейтенант приоткрыл дверь машины — в нее заглянул замполитрука — старшинская «пила» на петлицах, но красная звезда на рукаве. Стрельбицкого узнал в лицо, видимо запомнил, тот не раз приезжал в штаб армии. Машину тут же пропустили, и она проехала, но за деревьями остановилась — дорожка вела к массиву серых бетонных стен, производивших впечатление своей монолитностью.
Штаб армии уже перебрался на командный пункт, расположенный в одном из фортов восточного обвода. Гродненскую крепость четверть века тому назад строили большую, по всем правилам современной фортификации, с дополнительным прикрытием из полевых позиций, которые сейчас спешно восстанавливались, и при этом усиливались по возможности — это он везде видел. По «обилию» военных можно было догадаться, что здесь не склад для хранения боеприпасов, а действительно КП армии. Их встретили, и сразу же по потерне повели в кабинет командующего, который находился, судя по спуску вниз по каменным ступеням, под толстенным слоем бетона и многими метрами земли. Стрельбицкий, будучи профессиональным артиллеристом, моментально оценил надежность защиты — такую ни одна бомба не пробьет, да и для большинства осадных мортир и гаубиц, вплоть до 210 мм, имеющихся на вооружении германской армии, это занятие не по «зубам»…
Современное состояние одного из фортов Гродненской крепости — прошло более столетия, но многие укрепления имеют достаточно приличный вид. При поляках в 1920−1930-е года ремонтных работ здесь не велось — злотых в казне «второй» Речи Посполитой постоянно недоставало, и «наследие царизма» сохранилось само по себе, а в 1941 году использовалось РККА по назначению, в основном в качестве складов укрепрайона…
Глава 25
— Хорошо, что вы поспешили, Иван Семенович! Ситуация, на первый взгляд, крайне скверная — обозначились танковые клинья, работа как раз по вашему предназначению. Теперь нужно предпринимать ответные меры, раз противник ввел в первый день войны свою главную ударную силу.
Командарм встретил его в кабинете, который оборудовали в потерне, судя по железной двери, бывшей оружейной комнате крепостной артиллерийской роты. Бетонные стены, вентиляционные отверстия — сухо и прохладно, даже холодновато — летняя жара приятно смягчалась. Стол, несколько стульев, два телефонных коммутатора, лампочка в сетчатом плафоне над потолком единственный источник тусклого света. Но для работы с бумаги стояла и настольная лампа, сейчас отключенная. На стене висела карта, задернутая зеленой тканевой шторкой — даже здесь, в святая-святых, соблюдалась строгая секретность. Шаги глушила ковровая дорожка, для отдыха предназначался солидных размеров диван, с кожаным покрытием, изъятый из какого-то панского особняка или усадьбы местного помещика.
Генерал Кузнецов крепко пожал ладонь, показал на стул рукой, молчаливо приказывая сесть на него, отрывисто спросил:
— Как долетели? Меня интересует обстановка в воздухе и на земле.
— Из Лиды вылетел на У-2, товарищ генерал, низехонько летели, над самой землей. В воздухе два раза видел наши истребители — у Щучина пронеслись высоко «миги», над Гродно «ишаки». Как приземлились, я сразу к вам, видел только, как шестерка И-16 взлетела.
— Это постоянно, показываются над Гродно для поднятия духа гарнизона, да вместе с «чайками» штурмуют германскую пехоту, что прет колоннами на Друскининкай, эти жмудинские названия с ходу и не выговорить. После полудня, думаю, через два-три часа, туда подойдут — 7-я кавдивизия их встречать будет. Пока оба моста держат, выставив тет-де-пон — по ним на восточный берег переходят побежавшие от границы строители — не бетономешалками и лопатами от немцев им отмахиваться. Да подразделения саперного батальона какой-то из «внутренних» дивизий, да отрезанного левофлангового полка 128-й дивизии. Живенько так все драпают, силенок не жалеют — нагнали на них немцы жуткого страха. А вот за ними сразу следуют густые колонны вражеской пехоты — примерно с дивизию, идут сразу по нескольким дорогам и проселкам. Пытаемся остановить их налетами «чаек», да раз отбомбились СБ, но все тщетно — ущерб трудно оценить, но вероятней всего он минимальный, чтобы не доносили «летуны» о своих «достижениях».
Командарм зло хохотнул, глаза гневно сощурились, и он прошелся по дорожке, пробурчав себе под нос какие-то слова, больше похожие на обычные для русского человека ругательства. Остановился.
— Ваша бригада, надеюсь, начала выдвижение?
— Так точно, товарищ командующий. Приказы о выступлении отдал незамедлительно. Части бригады уже выдвигаются на Меркень, надеюсь, что вражеская