— Племя проживет без тебя пару недель, если ты будешь лежать и лечиться! — отрезала Полина тоном, не терпящим возражений. — А если ты сляжешь окончательно или умрешь от горячки — они не переживут эту зиму без вождя!
Рэй положил руку на плечо друга:
— Она права. Ты должен бороться.
Лечение было долгим и мучительным. Полина поила его отварами из мха (его она собирала с дубовых стволов и сушила в темном сухом месте), который обладал целебными свойствами, заставляла дышать паром над котелком с отваром сосновых иголок и постоянно меняла холодные компрессы с уксусом на лбу.
Дни шли за днями. Та-Гар то впадал в забытье от жара, то приходил в себя, требуя позвать Бора. Старый вождь приходил и садился рядом, держа его за руку.
— Отдыхай, брат, — говорил Бор. — Я присмотрю за твоим племенем. И за твоим домом.
Вся долина замерла в ожидании. Женщины шептались у костра, дети вели себя тише обычного. Даже охотники возвращались с добычей молча.
Кай подошел к Полине, когда она меняла компресс больному.
— Он поправится? — спросил он тихо.
Полина посмотрела на изможденное лицо вождя и вздохнула:
— Я делаю всё, что могу. Теперь всё зависит от него... и от духов предков.
Зима была уже на пороге. Первый снег выпал раньше обычного. И пока долина укрывалась белым одеялом, её вождь боролся за жизнь в своем доме у ручья.
Эпилог
Пятнадцать лет. Для истории — краткий миг, для людей — целая эпоха, наполненная трудом, радостью и тихой, глубокой мудростью. Долина, которую они когда-то делили с опаской, превратилась в единый, дружный дом.
Ушли к духам предков великие вожди. Первым был Бор. Он ушёл зимой, спокойно, во сне, как уходит старый, исполнивший свой долг волк.
Через два года за ним последовал и Та-Гар. Его смерть оплакивала вся долина, но в этом плаче было больше благодарности, чем горя. Они оставили после себя не просто память, а прочный мир.
Новым вождём, по общему согласию двух родов, стал сын Бора — молодой, решительный охотник по имени Каорр, муж рыжеволосой Сэлы.
Бытовая эволюция была поразительной. То, что казалось чудом пятнадцать лет назад, стало обыденностью.
Гончарный круг теперь был не один. Почти в каждом роду был свой мастер, и полки в домах-корзинах ломились от посуды: от огромных котлов для варки мяса до крошечных плошек для специй.
Огородничество стало искусством. Картофель, который когда-то был диковинкой, теперь был основой рациона. Его варили, запекали в золе, добавляли в мясные и грибные похлебки. Рядом с ним росли и другие дары, найденные в лесу и перенесенные корнеплоды, похожие на свеклу и топинамбур.
Сырное производство шагнуло вперед. Они научились делать несколько видов сыров! Полина вспомнила технологию, и теперь в прохладных погребах дозревали круги козьего сыра — от мягкого, свежего, до твердого, острого, который можно было хранить всю зиму.
Консервирование вышло на новый уровень. Теперь это были не просто тушенка в яме. Женщины варили густые ягодные сиропы, которые застывали в горшках как желе. Делали запасы сушеных грибов и травяных чаев с медом.
Сегодня все дружно готовились к большому празднику. Свадьбе.
Поляна перед священным дубом была украшена гирляндами из цветов и тонких, гибких веточек.
В центре горел яркий ритуальный костер, он ждал торжественного момента.
Но главным чудом был длинный стол из деревянных плах, установленных на камни. Он ломился от яств.
Здесь было всё. Копченые бока оленины, вяленые связки рыбы с Большой Воды (теперь они умели солить её по-новому), и главное блюдо праздника — знаменитые котлеты. Огромное глиняное блюдо было доверху наполнено румяными, сочными котлетами. Запах жареного мяса с диким луком и грибами сводил с ума.
Рядом с мясом стояли горшки с отварным картофелем, приправленные сливочным маслом и посыпанным ароматной зеленью.
В плетеных корзинах лежали печеные корнеплоды — топинамбур и свекла, сладкие и ароматные.
На отдельном почетном месте стояли горшки со свежим творогом и круги сыра. Дети уже успели сунуть туда свои любопытные носы и теперь облизывали пальцы.
Сладости! Это был триумф кулинарной мысли. Глиняные миски были наполнены густым ягодным сиропом (малина и земляника), с добавлением перетертых печёных яблок, который за ночь застыл и резался ножом как студень. Рядом стояли плошки с диким медом и сушеными фруктами.
Когда все было готово к ритуальному костру вышла пара.
Мия расцвела невероятной красотой. Она унаследовала от матери светлые кудрявые волосы, которые сейчас были заплетены в сложную косу, украшенную речным жемчугом и мелкими белыми цветами. Но главное — у неё были огромные, ясные голубые глаза, которые казались кусочками чистого неба. Её вязанное платье из выбеленной крапивы было простым, но элегантным.
Рядом с ней стоял Сандр. Он вырос высоким и статным мужчиной, точной копией своего отца Кая. Тёмные волосы были зачесаны назад и собраны в хвост, а в глазах горел тот же упрямый огонек. Он смотрел на Мию с такой нежностью и гордостью, что у Полины невольно защипало в глазах.
Вождь сказал слова. Его речь была очень похожей на ту, которую много лет назад у такого же огня слышали их родители.
Когда основные ритуалы были соблюдены, а гости и виновники торжества заняли места за столом и первый голод утолен, Полина и Наташа отошли чуть в сторону от шумного веселья. Они сели на старое поваленное дерево у ручья, обнявшись..
— Ты помнишь? — тихо спросила Наташа. Она смотрела на танцующих у костра людей: вот Кай учит маленького Вика держать копье; вот Рэй о чем-то спорит с вождем; вот Мия смеется, откусывая кусок котлеты.
— Помню что? — так же тихо ответила Полина.
— Как мы сидели в шалаше из веток. Как боялись каждого шороха. Как берегли тушенку словно она великом сокровище.
Полина улыбнулась:
— Я помню вкус той первой холодной тушенки. И помню наш страх перед «дикарями».
Они помолчали, слушая шум ручья и музыку праздника.
— Знаешь... — Наташа повернулась к подруге. Её глаза блестели в темноте. — Я иногда думаю: а что если это было не случайно? Что если мы оказались здесь именно для этого? Не просто чтобы выжить... а чтобы дать им всё это? Знания о другой жизни. Котлеты. Сыр. Теплые дома. Мир?
Полина положила голову ей на плечо:
— Может быть... А может быть, мы