Я тяжело дышу.
– Я не…
Хантер подбегает к нам, таращась на тело у наших ног.
– Ни хрена себе, Куинн.
Я не моргаю.
– Это не я.
Это была она.
Глава 33. Лукас
Крик наполняет мои уши.
– Барри!
Я поворачиваю голову в сторону коридора. Звонят телефоны, голоса звучат на повышенных тонах, обувь скрипит по полу, когда люди быстро движутся вверх и вниз по коридору.
Офицер по имени Хейслер поднимает трубку, слушает, а затем вешает трубку. Вылетая со своего места, он засовывает пистолет в кобуру и начинает уходить.
– Какого черта происходит? – спрашиваю я, подходя к решетке.
– Офицер Ривз. – говорит Хейслер другому копу. – Дрю Ривз, я имею в виду. Его убили.
Другой офицер вылетает со своего места, но я замираю, глядя, как они спешат к двери и распахивают ее.
Что?
Я хватаюсь за прутья.
– Кто это сделал? – кричу я.
Где Куинн? С ней все в порядке?
– Не знаю, – кричит в ответ Хейслер.
И он исчезает за дверью.
– Поделом этому сукину сыну, – выплевывает другой офицер, закрепляя пояс на талии и следуя за ним.
– Подождите! – кричу я.
Но никто не возвращается. Мне нужно позвонить Куинн. Мне нужен телефон!
Сердце колотится, и я дергаю решетку. Я не могу быть уверен, что это как–то связано с ней или остальной моей семьей, но это слишком удобно. Меня арестовывают за два часа до его смерти? Он должен был знать, что меня взяли под стражу. Он пошел за ней?
Или это была Грин–стрит?
Я расхаживаю по пустой камере, шум снаружи стихает. Полицейские машины уносятся, их сирены затихают вдали.
Пожалуйста, пусть с ней все будет в порядке. Пожалуйста…
Пожалуйста, пусть все они будут в безопасности. Ривз мог пойти за кем угодно, чтобы причинить мне боль, не только за Куинн. Что насчет Мэдока?
Я не могу остановить страх, скапливающийся в животе.
Дверь в комнату снова открывается, и заходит Мэдок, все еще в светло–голубой рубашке и черном костюме. Галстука уже нет.
Я бросаюсь к решетке, когда он закрывает дверь.
– Куинн в безопасности?
Он засовывает одну руку в карман, сжимая телефон в другой.
– С ней все в порядке, – говорит он мне. – Немного напугана, но невредима.
– Что случилось?
– Ривз напал на нее.
Я сжимаю кулаки вокруг прутьев камеры.
– Что?
– С ней все в порядке, – уверяет он меня. – Она расскажет тебе остальное. Она снаружи.
Выдыхая, я опускаю взгляд. Слава богу.
Мэдок подходит ко мне и останавливается всего в футе.
– Появились свидетели и подтвердили историю, которую ты рассказал Куинн.
Свидетели?
Те парни на берегу реки той ночью. Команда Ривза.
Осознание приходит. Они теперь работают на Фэрроу.
– Ты невиновен в смерти Дэвида Миллера, – говорит он. – Моя служба считает, что твои колебания сдаться были… понятны, учитывая угрозу изнутри наших правоохранительных органов.
Он говорит тихо, но в его тоне есть что–то еще.
Он сдержан, будто не знает, как со мной обращаться.
Должно быть, я кажусь ему теперь чужим.
Проходит мгновение, но я прочищаю горло.
– Если вы не будете преследовать меня по закону, – указываю я, – город увидит в этом кумовство.
– Согласен. – Он вздыхает. – Если ты не против общественных работ, тогда решено. Ты свободен.
Достав ключи из кармана, он отпирает камеру, и мы оба открываем дверь.
Стоя перед ним, я жду какого–то знака. Я не хочу просто так выходить, потому что сейчас у нас не все в порядке.
Его рот открывается, закрывается, затем открывается снова.
– Я никогда не переставал тобой гордиться. – Он поднимает глаза. – Мы с Джаредом и Джексом делали вещи и похуже.
Может быть. Но ощущалось это не так.
– Я потерял Хантера на какое–то время, – говорит он мне. – А потом тебя…
Я понятия не имел, что у него были проблемы с близнецами.
И с тем, что я его бросил, он, должно быть, думал, что делает что–то не так.
Он почти шепчет:
– Мне жаль, что ты не чувствовал, что можешь оступиться.
Я качаю головой.
– Это не из–за тебя.
Он обнимает меня, и я чувствую, что грудь сейчас разорвется.
– Теперь понимаешь? – Он отстраняется, глядя на меня. – Единственное, что не делает тебя мужчиной, – это неспособность подняться.
– Теперь я знаю.
– Когда мне было шестнадцать, ты был моим младшим братом, – размышляет он. – Я хотел, чтобы мы оба забыли свои проблемы и только веселились, как «Потерянные мальчики». Но мы стали семьей, и я был готов ко всему, потому что мы с Фэллон любим тебя.
Я хочу сказать ему, что тоже люблю его, но горло сжимается, и я не могу говорить.
– Никогда больше так не делай, ладно? – дразнит он.
Я усмехаюсь.
– Никогда больше, – выдыхаю я.
Мы направляемся к двери, и я не осознавал, сколько груза лежало на моих плечах. Дрю ушел. Грин–стрит у Фэрроу. Куинн моя, и ее братья знают.
Я дома.
Я берусь за дверь и придерживаю ее.
– Значит, эти общественные работы оставят мне время, чтобы найти работу?
У меня есть деньги, но я не могу просить ее отца доверять мне, если у меня нет стабильного заработка.
Но Мэдок быстро отвечает.
– Нет. Извини, – говорит он. – Боюсь, общественные работы будут обширными. – Он ведет нас в полицейский участок. – Уэстону нужна большая помощь. Ремонт и восстановление, возрождение инфраструктуры, сбор средств, и им нужно нанять по крайней мере одного копа, думаю.
– Это многовато для одного человека, – возражаю я.
Он серьезно? Это работа на полный день.
Он бросает на меня взгляд через плечо.
– Это работа мэра.
Я замираю.
– Что?
Он поворачивается с улыбкой и протягивает руку. Я пожимаю ее, все еще переваривая.
– Поздравляю, – говорит он мне. – Ты будешь исполняющим обязанности до очередных выборов, а потом баллотируешься на четырехлетний срок.
Мое лицо вытягивается.
– Мэдок…
Резко развернувшись, он начинает уходить.
– Это не обсуждается.
Я бегу за ним.
– Я даже не житель города!
– Что–то подсказывает мне, что ты там будешь каждую ночь в любом случае.
***
Я ловлю Куинн, когда она