Казанский собор. 1882 г.
Икона, согласно преданию, была чудесным образом обретена в Казани после страшного пожара 1579 г. Трижды являлась во сне Богоматерь десятилетней девочке, говоря, что ее образ зарыт в земле там, где находился сгоревший дом ее родителей. Стали искать и на глубине полутора метров обрели икону, которая была перенесена в соседнюю церковь священником Ермолаем. Со временем на месте обретения иконы основали Богородичный монастырь, игуменьей которого стала инокиня Марфа, та девочка, когда-то нашедшая икону.
Священник Ермолай стал позднее патриархом Гермогеном, и он из заключения призвал принести икону Казанской Богоматери в стан первого ополчения. Потом ее доставили в Ярославль как раз тогда, когда туда пришли войска второго ополчения во главе с Мининым и Пожарским, и вместе с иконой воины вошли с победою в Москву.
Второе ополчение под руководством Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского стало формироваться в конце 1611 г. в Нижнем Новгороде. В марте следующего года оно выступило в поход, и летом 1612 г. произошли основные события освобождения Москвы от власти захватчиков.
Решительная битва с войсками гетмана Ходкевича разыгралась 22–24 августа, а 22 октября отряды казаков штурмом взяли Китай-город. Через пять дней – 27 октября – поляки, затворившиеся в Кремле, сложили оружие и сдались. Русские войска собрались 1 ноября 1612 г. в разных местах Москвы, чтобы затем торжественно войти в сердце России – на Красную площадь и в Кремль. Ополчение Д.Т. Трубецкого собралось за Покровскими воротами, отряды Д.М. Пожарского – у церкви Святого Иоанна Милостивого близ Воздвиженки. Обе колонны сошлись на Красной площади у Лобного места, куда из Кремля вышло духовенство с Владимирской иконой.
Икону Казанской Божией Матери князь Пожарский перенес в свою приходскую церковь – Введенскую на Лубянке, а на Красной площади стал строить Казанский собор, памятник победе.
Ныне в различных статьях появляются самые разные и, к сожалению, не вполне проверенные сведения о соборе, особенно о времени его сооружения. Однако существует твердо установленная дата освящения Казанского собора. Она содержится в «Книге государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Руси выходам, каково на государе бывает платье». В книге этой было записано, что 15 октября 1636 г. «был Государь на освящении церкви пречистые Богородицы иконы Казанския, что у Земского двора на площади». Через неделю он опять посетил новоосвященную церковь на праздник Казанской иконы. Таким образом, казалось бы, можно утверждать, что собор был выстроен в 1636 г.
Но в опубликованной в конце XIX в. «Росписи жалованья, получаемого священно- и церковнослужителями московских соборов, церквей и монастырей» отмечалось, что церковь «пречистые Богородицы Казанские, что в Китай городе на площади против Николских ворот» получает годовую ругу (то есть жалованье) с 1625 г., и, следовательно, тогда она уже существовала. Для объяснения этого расхождения в датах можно предположить, что в 1636 г. освящали собор, капитальным образом возобновленный после одного из пожаров, столь часто посещавших Москву. В 1988 г. в восьмом номере сборника «Архитектурное наследство» обнародовали даже имя строителя собора – подмастерья Абросима Максимова, не обратив, правда, внимания на то, что этот Максимов, вполне вероятно, строил Казанскую церковь не на Красной площади, а в Коломенском.
Казанский собор за свою более чем двухсотлетнюю историю несколько раз подвергался переделкам – к нему пристраивались приделы, на старом основании колокольни возвели новые этажи, сам собор в XIX в. получил новое декоративное оформление.
В Казанском соборе в 1652 г. служил несгибаемый приверженец старой веры, неистовый протопоп Аввакум. Он даже жил в церкви, пользуясь приглашением священника Ивана Неронова: «Я у нево все и жил в церкве: егда куды отлучится, ино я ведаю церковь». В соборе Аввакум проповедовал и читал книги, к нему приходило много народу. Арестовали его прямо в соборе: «Взяли от всенощной Борис Нелединской со стрельцами; человек с шестьдесят со мною взяли: их в тюрьму отвели, а меня на патриарховом дворе [в Кремле. – Авт.] на чепь посадили ночью». Оттуда его в телеге, «ростянув руки», отвезли в Андроньев монастырь и бросили в «темную полатку», в которой он сидел три дня, и, как он вспоминал, «никто ко мне не приходил, токмо мыши, и тараканы, и сверчки кричат, и блох довольно». Позже Аввакума сослали в Сибирь, а кончил он свою жизнь заживо сожженным и нераскаянным после пятнадцати лет заточения в земляной тюрьме в Пустозерске.
На ограде Казанского собора развешивались для продажи лубочные картинки, а во время войны 1812 г. карикатуры Яковлева и Теребенева на Бонапарта и французов.
Два собора на Красной площади – Казанский и Покровский, стоявшие у двух противоположных концов ее, – напоминали о двух решительных шагах России к подлинной независимости: победе над Казанским ханством, одним из последних оплотов татаро-монгольских завоевателей, и освобождением от польского нашествия и концом Смутного времени.
И вот в годы коммунистического господства оба этих памятника оказались под угрозой разрушения.
После тщательной реставрации Казанского собора, проведенной П.Д. Барановским в 1927–1930 гг., собор закрыли, а верующих, на чьи средства и была проведена реставрация, выгнали. Храм-памятник отдали Метрострою: в 1933 г. П.Д. Барановский сообщал в отдел по делам музеев Наркомпроса, что собор разделили на два этажа: наверху собора устраивают склад, а на первом этаже – столовую. По миновании надобности в складе и столовой собор снесли. Как писал в своем дневнике историк М.И. Александровский, 27 июля 1936 г. собор еще ломали, 9 сентября его уже не было.
До войны на месте собора устроили летнее кафе, после войны долгое время тут царило запустение, и, более того, верх кощунства – здесь устроили общественный туалет.
Недавно общественности удалось добиться от властей разрешения восстановить Казанский собор на собранные народные деньги. После освящения фундаментов и места строительства восстановление началось[3].
Иверские ворота и часовня
Вместе с Китайгородской стеной исчезла и замечательная Воскресенская, или Иверская, башня. Она погибла раньше, чем остальная стена, ибо башня стояла на пути полных энтузиазма масс, широкими, неудержимыми потоками рвущихся на Красную площадь свидетельствовать беспредельное обожание вождям во время праздничных демонстраций. Кроме того, узкие ворота башни с трудом пропускали могучую военную технику Страны Советов, должную устрашать мир дважды в год. Памятник с почти четырехсотлетней историей был безжалостно уничтожен.
Среди воротных башен Китайгородской стены не было подобной этой – высокой, с двумя проездами, увенчанной изящными шатрами. Как и вся Китайгородская стена, эта башня была