— Не остался же, — проворчала Глафира. — До свадьбы заживет.
— Надо ему все лапы замотать, — задумчиво сообщила Наташка. Сидя на плече Нины Ивановны, она грызла ириску и болтала ногами.
— Зачем? — удивился тигр.
— Для красоты, — фыркнула она. — И будешь ты Кот в сапогах!
Наши воспитательницы прыснули. Они чинно сидели на диване, наблюдая за лечебными процедурами. Катя пригляделась к домовому:
— Почему у тебя кафтан порван, Федор Кузьмич?
— Ерунда. Завтра заштопаем, — отмахнулась Настя, и потащила домового в свою комнату.
Стянув сарафан, она принялась расстилать постель и взбивать подушки.
— Федька, скидывай тужурку, — распорядилась Марфа, неслышно подошедшая сзади со своей лекарской котомкой.
— За коим лешим? — перепугался домовой, вообразив невесть что.
— Лечить буду, — добродушно хохотнула Марфа. — Раненый герой…
— Я не раненый! — взвился Федор. Он всегда опасался кикиморы, ожидая какого-нибудь подвоха.
— Давай откроем личико, Гюльчатай. Посмотрим твою грудь молодецкую?
— Да нечего там смотреть! — дернулся домовой. — И жена смотрела, и теща. Так, царапина.
Хмыкнув, Марфа настаивать не стала.
— Ну, на нет и суда нет, — кивнула она. — Баба с возу, кобыле легче. И боярину меньше денег платить.
— А сколько всего платить, Марфа Акимовна? — добрым голосом поинтересовался я. — И за что?
— За Федьку я бы много попросила… А вот от остальной братии зла не видела, — сообщила она. — Значит так: за песика вообще ничего. Там очередной ушиб тела и ссадины на боку. Мазью помазали, жить будет. С ястребом хуже дело. Пуля в крыло попала, что прежде раненое было. Первую помощь оказали. Кости вроде целые, будем наблюдать. Летать пока нельзя.
— А Кот?
— А котик вам теперича не работник, с поломанной-то ногой. Лучше б у него звуковой сигнал пострадал… Костылей для котов не бывает, но ничего, на трех ногах пока походит.
— Итого?
— Значит, за все про все — серебряна монета. Если что еще вылезет, потом скажу.
— Недорого, — хмыкнул я. — Постоянным клиентам скидка? Федор Кузьмич, дай целковый. Буду должен.
Без дополнительных понуканий домовой нырнул в карман и рассчитался с бабушкой. Настя залезла в койку, а я пригорюнился. Да уж, повоевали. И слава богу, что так кончилось! Неожиданное завершение операции, да что поделаешь? Войны заканчиваются совсем не так, как их планировали.
Глава 52
Глава пятьдесят вторая, в которой с берегу хорошо глядеть на гребцов
Подъем ознаменовался построением личного состава — для медицинского осмотра. Кикиморы проделали стандартные, известные всем процедуры, что полагаются на утреннем обходе. Разве что во рты пациентам не заглянули. И перед строем бойцов Глафира вынесла вердикт:
— Неплохо, неплохо… Честно говоря, ожидала худшего. Песик жив и почти здоров. Кушаешь хорошо, братец? Животик не болит? Молодец. Бегать нежелательно, а так проблем не вижу. Ястреб жив, но не здоров. Ну, эту болячку крыла мы в прошлый раз проходили, повторяться не буду. Диету помнишь, Вася? Сегодня ходить можно только ножками. Ясно? Что касается тигра полосатого, который рыжий котик…
Кот пребывал на груди у Насти. С прищуренным глазом и лапой, забранной в гипс, он напоминал мне скульптуру Ленина. Ту, что с указующим перстом: «Верной дорогой идете, товарищи». И молчал он как тот памятник, убитый горем.
— … Что касается рыжего котика: ему лучше полежать, — Глафира усмехнулась, глядя на выставленную лапу Кота. — Можно и так. А если ходить, то на трех ногах.
Кот не возражал. Ночью он спал на диване, под боком у Нины Ивановны, а потом пошел по рукам. Чисто переходящее красное знамя, ей богу.
Завтрак меня порадовал. Правда, усладились только глаза, но и это тоже немало. Кому сказать, не поверят — ну как плотская пища может доставлять духовное наслаждение? Скептикам отвечу: мне может. Особенно, когда на столе красуются куриный бульон, индюшиные котлетки и потрошки, тушеные в сметане. Это благолепие дополнялось сардельками с пюре, доставленными из столовки, а также помидорами, болгарским перцем и огурцами. Атрибуты вроде лука, всякой зелени и квашеной капусты я не считаю, это само собой. Ну а для тех, кому этого могло показаться мало, была выставлена сырная и колбасная нарезка.
Боевые духи заправлялись питанием во дворе, у своих мисок. Исключением стал Кот, который расположился на Настиных коленях. Ввиду тяжелого заболевания Рыжий принимал из рук девочки диетический продукт, мелко резаную докторскую колбасу. Это можно было бы назвать вторым завтраком, только между первым и вторым завтраком и у Кота не было никакой паузы. Ничего не поделаешь, раз коты чай не пьют, то колбаса выступает достойной заменой.
Во время чаепития Нина Ивановна оглядела собрание:
— Товарищи, вчера на совещании возникло дельное предложение: искать нам медика и инженера. Так вот, думала я, думала, и появилась у меня на примете одна кандидатура.
— Так-так, — сказала Катя, намазывая хлеб маслом. — Излагай, не томи.
Захарова четко изложила:
— Сухлоев Сергей. Заведует мастерскими в радиотехническом батальоне.
Катя нахмурила лобик:
— Не помню. Откуда ты его знаешь?
— А он зимой ремонтировал механизм в нашем тире. Ну, когда там подаватель мишеней поломался. А потом он мне телевизор починял… Антенну настраивал. Три раза.
Нина Ивановна почему-то покраснела и отвела взгляд.
Марфа на это не обратила внимания. Ее поразило другое:
— У тебя есть телевизор, хозяйка? — воскликнула она. — Вот это новость! И где же он?
— Как это где? Дома.
Глафира вкрадчиво вопросила:
— Значит ты тут, а телевизор там… Почему?
— Так я здесь лежу, бабушка Глафира, — Нина Ивановна пожала плечами. — У Кати! Как я туда попаду? Между прочим, у меня другие заботы. Мне ходить надо, ноги разрабатывать. И вообще, зачем он нужен?
— Как зачем? — наперебой затараторили бабушки. — Это же телевизор! Его смотреть нужно! Все нормальные люди так делают.
Домовой Федор этот тезис поддержал, согласно качая головой.
— Телевизор — файн! Это чудесно, — вслед за старушками к восторгам подключилась Наташка. — Кинематограф в доме! В телевизоре показывают балет «Лебединое озеро» и оперу «Травиата». Вундебар!
— Да ладно вам, — хмыкнула Захарова. — Идите и смотрите, сколько влезет.
— И когда можно глянуть? — Глафира превратилась в слух.
— Да хоть сейчас, — Нина Ивановна запнулась. — Только там не убрано. Как на море уехала, с тех пор дома и не была.
Катя перебила их:
— Бабушки, это потом. Сходим, пыль протрем, и включим. Что за механик, Нина?
Захарова встрепенулась:
— Сухлоев Сергей, подполковник запаса. Год назад направили его в служебную командировку, во Вьетнам. Служил Сережа там недолго — угодил под бомбежку. Дольше в госпитале лежал, весь пораненный. В конце концов, списали