Голубцы чуть не забыл, что подавали с подливкой и салатом из помидоров. Омлет, румяный и пухлый. Пюре с молочной сосиской или кружочком докторской колбасы. Отдельным пунктом следует упомянуть наваристый борщ с капустой и свеклой, или зеленый борщ со щавелем. Картофельный суп с яйцом и белыми грибами. А макароны? С тертым сыром или по-флотски, макароны давали не так часто, но это были чудесные макароны… Если высшие силы закинули меня сюда только затем, чтобы поразить гастрономическим ударом — они своего добились. И сразу закрадывалась декадентская мысль: если это наказание, то пускай оно продолжается дольше.
А ведь народ здесь жил скромно. Прямо говоря — бедно, это несложно было понять из разговоров персонала. Ассортимент продуктов в магазинах не блистал, поражая краткостью. Об ананасах и бананах речь не шла, чаще упоминалась картошка, которую продавали подгнившей. Вареной колбасой и молочными сосисками баловали изредка, и за этим товаром всегда выстраивалась очередь. Сырокопченая колбаса появлялась на прилавке исключительно к празднику, и даже за хлебом народ толпился. Не потому, что хотелось свежего, а потому что привозили хлеб раз в день, до вечера он не долёживал.
Все аномалии и странности, что творились вокруг меня, я замечал и раскладывал в голове по полочкам. Такие факты, как обилие обслуживающего персонала и непонятная роскошь питания уже лежали на своих местах, но этим дело не ограничивалось.
Детский приют располагался в особняке. Кроме флигеля, рядом имелись хозяйственные постройки, сложенные из бревен — кухня и прачечная с баней. Немного в отдалении — сараи, конюшня и караулка. Добротную усадьбу окружал хвойный лес. Этот кусочек тайги именовали почему-то парком — видимо, из-за дорожки, посыпанной желтым песком. В свою очередь, периметр парка защищался глухим двухметровым забором. У железных ворот с КПП прогуливались автоматчики, в зеленой будке сидела дежурная смена. За еще одним забором в глубине парка пряталась детская площадка, где гуляла наша мелкая компания. Не самостоятельно, конечно, и не все. Часть малышей ползала в песочнице под надзором дежурных воспитателей.
В парке обитали белки. Еще вороны, и не более этого. На огромной территории даже заячьих следов не наблюдалось, о праздношатающихся людях говорить излишне. Вход в особняк тоже выглядел необычно, скорее он напоминал проходную оборонного завода. Только у вертушки дежурили не хилые бабульки в валенках, а настоящие стрелки-контролеры ВОХР, в темно-синей форме и с револьверами на боку.
В размеренной унылости, повторяющейся изо дня в день, мне запомнилось три необычных события: заморозки летом и два пожара зимой. Первый пожар случился, когда Насте года не было. Дети в группе только учились ходить, поэтому до беготни не дошло — их быстренько завернули в одеяла и вынесли. Пока одни нянечки боролись с очагом возгорания, другие носили и складывали свертки вдоль стенки игровой комнаты в ряд, на заранее подстеленные матрацы.
Настя так и не проснулась, и увидеть этот пожар мне не довелось. Зато уши работали исправно, кое-какая информация поступила. Судя по спокойному тону людей, событие происходило скверное, но не фатальное. При этом персонал действовал без паники и, более того, деловито, будто тренированная бригада спасателей из МЧС. Блин, да у них все ходы были расписаны! Всего я сразу не понял, но потом картина сложилась — одна из малышек совершила самоподжог. Вот так, без подручных средств, во сне. И тогда меня охватило замешательство и уныние. Это что выходит, я попал в компанию пироманов? И Настя такая же потенциальная злодейка?
Весь день мы провели в игровой комнате, а когда переместились в палату, о пожаре ничего здесь не напоминало. Разве что одна кроватка стояла новенькая и пустая. Из болтовни нянечек я понял, что спальное место выгорело напрочь, вместе с деревянными конструкциями, а девочка осталась целой и невредимой. Но соседку сразу убрали отсюда — согласно неведомой мне инструкции, переместили на «объект номер семь». Видимо, это такое помещение, вроде изолятора. Разумное решение, спать рядом с живой петардой как-то не очень тянуло.
Второй пожар разглядеть мне удалось. Мельком, пока нас уносили. Впрочем, это Настя, мазнув взглядом по костру в чужой кроватке, сразу потеряла интерес. В отличие от меня, огонь в палате ее не взволновал. Оно и понятно, какие там мозги в маленькой головке? Так, инстинкты одни. Четыре раза в день набить живот вволю, а потом… Особенно, если гороховый суп… Ну, данный процесс описывать повторно нет смысла.
А я пожар увидел и, несмотря на ограниченность во времени, само пожарище оценил достаточно ясно. Годовалая девочка плакала в кроватке, а над ней поднимался сине-красный жар. Кто бывал на аэродроме, тот такое помнит — подобное пламя извергается из сопла реактивного двигателя. Только там выхлоп факела сопровождается ревом, а здесь все происходило в полной тишине. Плач ребенка шумом назвать сложно, как и деловые переговоры персонала — одна нянечка натягивала асбестовый передник и рукавицы, другая давала ей советы, удерживая огнетушитель наготове. Господи, им только маски сварщика не хватало для полного комплекта…
Третий случай, спасение детей от внезапного похолодания в палате, происходил по такой же схеме. Малышей шустро эвакуировали в игровую комнату. А ребенка, плачущего в обледеневшей кроватке, взялись доставать нянечки в передниках и рукавицах. Хм, интересное дело — на моих глазах раскрылся новый талант. Осталось увидеть ребенка, бросающего шаровые молнии или разгоняющего тучи, и можно смело идти сдаваться психиатру. Только кто ж поймет, когда меня не видно и не слышно? Значит, надо думать и копить информацию.
Сопоставить все эти факты труда не составляло — я попал в компанию, мягко говоря, необычных детей. Нужно лишь только понять, каким же даром бог наградил Настю. Следом возникал еще один вопрос: с помощью какой методики здешние медики выявляют одаренных людей? Ведь не зря же девочек собрали в одно место, и усиленно стерегут.
И на выходе из печальных раздумий меня озарила безумная идея. Бред собачий, но если горячую и холодную девочку соединить проводами, то получится термопара. Кажется, таким способом старик Зеебек сумел добыть электрический ток. Или это сделал старик Пельтье? Неважно, просто термоэлектрический эффект можно было бы использовать