Фотограф.
Журналисты.
Камеры.
Вопросы.
Свет.
Паблики.
Комментарии.
«Толстуха жжёт!»
Земля уходит у меня из-под ног.
И, прежде чем Роман успевает ещё хоть что-то сказать, я кричу:
– Нет!
Глава 7
Роман
– Нет!
Пелагея произносит это так громко, что слово эхом отскакивает от стен.
Она бледнеет.
Поджимает полные губы.
Её челюсть, плечи напряжены. Пелагея – как натянутая струна.
– Нет, – повторяет Пелагея.
– Почему «нет»? – внимательно гляжу на неё. – Вы будете лицом ресторана…
– Нет! – отрезает. – Я не публичный человек. Мне всё это не нравится. Не нужно. И вы меня не заставите!
Её серые глаза блестят.
Родинка над правым уголком губ особенно выделяется на побелевшем лице. Такая маленькая и роскошная…
Маленькая родинка большой Пелагее.
Почему она не хочет?
Чего боится?
Я же «Толстуха жжёт».
Пелагея говорила про какое-то видео. Честно: я его не смотрел. Помойные паблики интересуют меня меньше всего на свете.
Но для неё это важно.
Ей страшно.
И, чёрт возьми, если в этом виноват Шмелёв, я выдерну его хилое жало!
Поднимаюсь и подхожу к Пелагее. Она высокая, но я всё равно выше. Ловлю её взгляд, но она не хочет на меня смотреть. На её скулах проступает румянец.
Чёрт, надо засунуть подальше свой сарказм и цинизм и говорить с ней как нормальный человек, а не чёрт.
– Пелагея, – зову тихо. – Что случилось?
– Ничего, – отворачивается. – Просто я… нефотогеничная.
– Глупости, – качаю головой. – Кто вам такое сказал?
– Я сама вижу, – усмехается.
– Это из-за того видео? – ступаю по тонкому льду. – Где вы надели на голову Шмелёву блинницу.
– Да, – отвечает глухо. – Меня потом вообще никуда не брали. Все наши с Мишей друзья отвернулись…
– Эти существа не были вашими друзьями, – возражаю. – Друзья не предают. У вас есть подруга? Настоящая.
– Да, – кивает Пелагея. – Тома. Она сейчас живёт у меня. Она – мать-одиночка, у неё сложная жизненная ситуация.
– Вы ей помогаете?
– Да.
– Берёте половину аренды? За продукты?
– Нет, – Пелагея вскидывает голову. Так удивилась. Наконец-то я могу смотреть ей в глаза. – Почему вы спрашиваете?
– Потому что вы помогаете, не требуя ничего взамен, хотя сами далеко не на коне. Значит те, кто вас осуждают, просто идиоты.
– А я думала, вы скажете, что я терпила, на которой все едут, – усмехается вдруг.
– Нет, – подхожу ближе. – Где это видео?
– Его удалили из пабликов, – Пелагея закусывает губу. – Из блога Мишиного ресторана – тоже. Но у меня есть копия…
Она достаёт смартфон.
Старается держаться уверенно, но резкие движения выдают волнение.
Пелагея нервничает.
Видео снято на гаджет с хорошей камерой.
Видно современную кухню и Пелагею со Шмелёвым.
Пелагея взвинченная, а гнида-Шмелёв просто потешается над ней. Нарочно выводит на эмоции, провоцирует.
– Думаешь, ты нужен Наташе? – кричит Пелагея. – Да чёрта с два! Ей просто нужен лох, который будет оплачивать её хотелки!..
– Закрой рот! – орёт Шмелёв. – Я люблю Натали! Всё для неё сделаю! И прежде всего – отдам ей твою кухню! Да, Пончик, теперь Натали будет шефом, а ты, если будешь хорошо себя вести, останешься мыть посуду…
Пелагея хватает с плиты блинницу и надевает её на голову Шмелёву, который только скалится:
– Спасибо, Пончик…
Неужели никто не заметил, что видео явно постановочное?
Видимо, Шмелёв давно готовился слить надоевшую жену и расчистить место для своей Натали, которая утолила его печали.
У девушек с этим именем тяга к сытой обеспеченной жизни. Они ничего из себя не представляют, по умело маскируются, обещая райское наслаждение. Оплетают, словно ядовитый плющ, узнают секреты, манипулируют…
Собственно, как и все девицы, которые когда-либо у меня были.
Им всем нужны только деньги.
И я без зазрения совести у них спрашивал:
– Что ты можешь мне дать?
Они лепетали что-то про красоту и талант, не понимая, что если подобный вопрос прозвучал, нормальных отношений не будет.
– Пелагея, – зову. – Посмотрите на меня.
Она снова отвернулась.
А я не хочу, чтобы Пелагея от меня отворачивалась.
Не знаю, что делаю.
Протягиваю руку и… осторожно беру её за подбородок.
Господи!
Какая у неё нежная кожа.
А эта родинка…
Кажется, сейчас Пелагея меня ударит.
А я добавлю себе.
Нельзя так.
С ней так нельзя.
Но я держу Пелагею за подбородок и не могу отвести от неё взгляд.
Её светлые волосы выбились из-под косынки и растрепались. А глаза горят воинственным огнём, за которым скрывается страх.
– Пелагея, – повторяю. – Прошло полгода. Инфоповод сто раз сменился. А гости хотят вкусно есть, делать селфи и отдыхать.
– Вы говорите так же, как я, – Пелагея глядит на меня, не отрываясь, – менеджеру «Блинов Сибири».
– Супер, – улыбаюсь. – Значит, у нас всё получится.
Айфон вибрирует на моём столе.
А вот и фотограф.
Я слукавил: фотограф приехал не один, а с командой помощников, визажистом, стилистом, парикмахером и организатором из ивент-агентства.
– Роман Юрьевич. Делает групповое фото, затем – персональные и пробежимся по ресторану?
– Действуйте, – киваю. – Как договаривались.
– Что ж, – улыбается организатор. – Тогда замысел такой: переодеваемся в национальные костюмы и фотографируемся! Стилист обо всём позаботится.
– Это что? – Пелагея смотрит на меня во все глаза. – Я в сарафане и кокошнике?
– Вы против? – улыбаюсь.
Она долго глядит на меня, а затем тихо отвечает:
– Нет.
Я делаю себе кофе.
Сажусь и смотрю, как визажист со стилистом колдуют над Пелагеей.
Над Леей.
Лея.
Я узнал, как сокращается её имя.
По команде визажиста Лея закрывает глаза и смешно морщится, когда её лица касается пушистая кисть.
Мастера знают своё дело.
Я разработал этот концепт сам.
Не показывал