— Мия… — хрипло сказал он и присел рядом на край кровати. — Ты пришла в себя.
Он наклонился ближе, коснулся моих пальцев.
— Где мы…?
— Маленький город на краю нейтральной зоны.
Он говорил негромко, но в голосе чувствовалась тяжесть.
— Мы не могли вернуться на корабль. Не сейчас. Нас обвинили в самовольном покидании объекта из-за твоего убийства, мы под подозрением. Ты — в розыске живой или мертвой. Хейсон успела сделать пару записей и подбросить материалы. Мы пока не знаем, что она там успела передать, но… вернуться мы не можем. Пока.
Я медленно моргнула.
Пульс всё ещё бился в ушах.
— Я… я жива?
Алек посмотрел на меня как-то странно. Слишком долго. Слишком непонятно. А потом — тихо:
— Ты жива, но…
Он не договорил. Просто отвёл взгляд, сжал челюсть.
— Где Дейн?
— Он готовит комнату под лабораторию. Мы должны понять, что тебе ввели. Мы успели выкачать большую часть, но… остатки. Это что-то сложное. Модифицированное. Мы не знаем, как это действует. На тебя — особенно.
Я сжала пальцы на простыне.
— Кайл…
Алек замер. Его плечи стали чуть более напряжёнными.
— Мы его не нашли, — сказал он. — Ни в лаборатории, ни в периметре. Пока он считается пропавшим.
Снова тишина.
Пауза.
Страх.
Боль.
И я впервые заплакала.
Не от боли.
От всего.
От того, что ничего уже не будет как прежде.
— Очнулась, значит, — голос Дейна раздался от двери, ровный, чуть хрипловатый.
Я медленно повернулась, чтобы на него посмотреть. Он стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку, руки скрещены на груди. Волосы чуть растрепались, как будто он не спал, рубашка небрежно расстёгнута на шее.
— С возвращением, — добавил он чуть мягче, но взгляд оставался пристальным, изучающим.
— Спасибо, — выдохнула я и откинула плед, нехотя вставая с постели. Ноги ещё подрагивали, но ощущение собственного тела постепенно возвращалось. — Где у вас здесь аппаратура?
— В соседней комнате, но… — он приподнял бровь. — Мы с ней на «вы». Мы привезли всё, что удалось достать, но ни я, ни Алек не врачи. Нам бы твой муж пригодился, но…
Я промолчала. И пошла.
В соседней комнате, действительно, была собрана мобильная медицинская станция — явно экстренная, с минимумом функций, но с возможностью базовой диагностики. Мой взгляд скользил по дисплеям, панели сенсоров, кабели, индикаторы… И вдруг я поняла, как это всё работает. Не до конца. Не так, как знал бы Кайл. Но достаточно, чтобы начать.
Я включила главный модуль и, морщась от головной боли, начала процедуру сканирования.
Над правым плечом завис Дейн.
— Как вы оказались там? — спросила я, не глядя на него. Пальцы бегали по сенсорной панели, выискивая нужные параметры.
Он вздохнул и подошёл ближе.
— Мы получили твои звонки, — ответил он. — Оба. И… это было странно. После всего, что произошло. Ты же даже не пыталась с нами связаться.
Он замолчал на секунду.
— А потом мы посмотрели на время. И поняли. Что-то не так.
В его голосе прозвучала горечь.
— Мы очень пожалели, что не ответили сразу. Но когда увидели, что ты позвонила нам обоим… начали искать. Сначала камеры. Потом получили доступ к твоему коммуникатору.
Я резко обернулась.
— Вы… читали?
Он чуть склонил голову.
— Не стану извиняться. Мы прочитали всё. Эту… сопливую переписку с Кайлом тоже. Но главное — то, что он заставил тебя сойти с судна. И поняли, почему ты решила ему довериться. Почему позвонила нам.
Он задержал взгляд на моём лице.
— Даже приятно удивились, что догадалась позвать на помощь.
Он сделал паузу, затем добавил:
— А вот то, что ты всё равно пошла к нему… это разочаровало.
Я опустила глаза и вернулась к экрану.
Пошёл скан.
Лёгкие — отклонения в пределах нормы, уровень насыщения кислородом немного понижен, как при лёгкой вирусной инфекции.
Сердце…
— Сердечный ритм — стабильный, — пробормотала я, нажимая на иконку.
Печень…
— Есть незначительное воспаление, но ничего критичного. Как после приёма антибиотиков. Или интоксикации.
Почки — фильтрация снижена, но работоспособны.
Мозг…
Я прикусила губу. Мозговая активность была усилена в нескольких зонах. Особенно в височной и лобной долях. Это не было обычным возбуждением нейросетей. Это выглядело… как вмешательство.
— Что? — спросил Дейн, склонившись ближе.
— Похоже, что она ввела что-то, что влияет… на восприятие, память, эмоциональную регуляцию, — выдохнула я, вглядываясь в данные, будто те могли дать больше ответов, чем слова.
Но нет. Ответ был другим.
— Мне нужно больше данных. Но… это не яд. Это что-то… намного тоньше. Оно словно обвивает нейросеть, тонкой паутиной проникает в самые уязвимые места. — Я коснулась экрана. — И оно… не остановилось.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Дейн, тут же оказавшись ближе, его рука легла на спинку кресла, словно он был готов удержать меня, если я упаду.
— Воздействие продолжается. Мой мозг — он… подчиняется чему-то. Как будто кто-то изнутри меня перекраивает. — Я прижала ладони к вискам. — Словно часть меня… уже не я.
В комнате повисла тишина.
— Значит, времени у нас совсем мало, — глухо сказал Алек. Его голос стал каменным.
— Почему… — я подняла на них глаза, — вы всё-таки пошли за мной?
— Потому что ты наша, — ответил Алек.
— Потому что ты — наша пара, — сказал Дейн вслед за ним. — Единственное верное решение. Единственное, которое мы признаём.
Я сглотнула, ощущая, как застрял в горле ком. Их слова… грели. Слишком сильно. Слишком болезненно.
— Она… — начала я и снова повернулась к панели, — она сказала, что всё было подстроено. С самого начала. Что мне ввели инъекцию ещё до того, как я попала на судно. Что они хотели, чтобы вы меня убили… или изнасиловали. Чтобы вы не справились с собой. Чтобы сорвать операцию.
Я с трудом выговаривала каждое слово.
Алек и Дейн молчали, переглянувшись.
— Ещё она сказала… что Кайл с ней заодно. Что он знал. С самого начала. Что это он… соблазнил меня, чтобы держать под контролем.
— Ты веришь в это? — тихо спросил Дейн, его голос звучал