Я положила руку на плечо дочери.
— Значит, будешь учиться. Но сначала домой. В нашу лавку.
Бель кивнула, и наконец в уголках ее глаз блеснули слезы от облегчения.
— Домой, — прошептала она. — Да.
Виктор подошел ближе, его взгляд скользнул нам с Бель за спину.
— Карета почти готова. Позже можем обсудить детали обучения.
Бель согласно кивнула и направилась в сторону кареты. За ней последовали Себастьян и Люциан, между молодыми людьми завязался спор, они решали кто будет сидеть рядом с Изабель. И я не стала спешить, давая им возможность самим разобраться.
Виктор тоже не спешили садиться в карету. Он повернулся ко мне, и в уголках его глаз обозначились легкие морщинки.
— По драконьим обычаям, пусть и устаревшим… — начал он ровно, с едва уловимым оттенком иронии. — Победив в поединке дракона… я официально могу претендовать на его женщину, я могу считать тебя своей.
Я приподняла бровь, ощущая, как губы растягиваются в легкой улыбке. Смешно и нелепо. И в то же время безумно приятно.
— По человеческим и современным меркам… — я сделала небольшую паузу для эффекта. — Я вообще-то уже давно не «чья-то». Я сама по себе. И сама решаю, кому принадлежать.
Виктор притворно вздохнул, закатив глаза к звездному небу, но в его серых глазах плескался смех.
— Тогда я в тупике. Я сразил дракона, защитил твое дитя… Как еще тебя завоевать, Алисия Арден?
Он говорил шутя, продолжая игру. Но в его вопросе, в его спокойном, устремленным на меня взгляде была и серьезность. Он действительно хотел знать.
Пауза затянулась. Шум в голове утих окончательно. Я смотрела на него, на этого властного, умного мужчину, который ворвался в мою жизнь в самый мрачный момент и просто… остался. Не из жалости или расчета. Я видела в его глазах уважение, и это было дороже любых признаний.
Вся моя броня, осторожность, подозрительность, готовность дать отпор, растаяла, словно иней под утренним солнцем.
— Этого и не требуется, — сказала я тихо, и мой голос прозвучал для меня самой неожиданно серьезно и откровенно. — Я и так… твоя. Ты даже не представляешь, сколько времени я тебя ждала.
Легкая тень удивления скользнула по его лицу. Смешок замер на губах.
— Моя, точно? — он сделал шаг ближе, не касаясь меня. — И почему «долго»? Кажется, с нашей встречи прошел месяц.
Я не ответила сразу. Отвернулась, посмотрела на черное, усыпанное алмазами звезд небо. Потом снова повернулась к Виктору и, сделав шаг сама, прижалась к его груди. Он замер на мгновение, затем его руки осторожно легли мне на спину, согревая.
— Нет, — прошептала я, глядя куда-то мимо его плеча на далекие холодные огни. — Я ждала тебя всю жизнь. И даже не одну.
Виктор не сказал ничего. Просто держал меня в своих крепких объятиях. Его подбородок коснулся моих волос. В этой тишине не было нужды в словах. Со стороны конюшни донесся голос кучера:
— Ваша милость, мы готовы ехать!
Виктор мягко и неохотно отпустил меня.
— Поедем домой, — сказал он просто, взяв мою руку и положив ее себе на локоть. Его пальцы легли поверх моих.
Я кивнула.
— Домой.
И пока мы шли к карете, где нас ждала моя дочь и начинался новый спор двух драконов о том, кто сядет на какое место, я поняла, что это слово наконец-то обрело для меня вес и смысл. Оно было связано не столько со стенами старой лавки, сколько с этим тихим, но таким надежным присутствием рядом.
ЭПИЛОГ 1
Карета мягко покачивалась на дороге, ведущей домой, в Вольхендем. За окном проплывали темные очертания гор. Внутри было тихо, тепло и… безопасно.
Бель поехала с нами, но иначе. После короткого, но жаркого спора молодые люди нашли свой компромисс. Себастьян и Люциан оба сели рядом с Бель.
Я сидела рядом с Виктором. Усталость этого безумного дня навалилась на меня тяжелой, но приятной волной. Голова сама собой склонилась к его плечу. Он не шевельнулся, лишь его рука легла мне на талию, мягко придерживая.
Под мерный стук колес мысли текли плавно и ясно, складываясь в единую картину.
В старой лавке тети Мелинды я нашла не изгнание, а себя. Сначала это казалось наказанием. А оказалось я нашла дом. Не тот, что у меня отняли, а тот, что построила сама. Нашла собственную силу. В тесте, которое послушно поднимается. В магии, которая начинает слушаться. Нашла дочь заново, уже не избалованную девочку, а молодую женщину с огнем в крови, способную сделать свой выбор.
И нашла его… Дракона, который не берет, а делится. Который не требует поклонения, а предлагает союз.
Карета свернула на знакомый подъем.
Жизнь начинается не тогда, когда тебе дарят сказку. А тогда, когда ты сам становишься ее автором. Даже если тесто иногда выходит не идеальное, с комками, старый пол с трещинами и скрипит, зато ингредиенты все свои.
Карета свернула на знакомый подъем.
Мы въехали в спящий Вольхендем. Улицы были пустынны, в окнах домов горели лишь ночные огоньки. Только в окне моей лавки «Хлеб и травы» горел свет. Уезжая я забыла погасить магический светильник.
Впереди ждало завтра. Учеба дочери. Новые рецепты. Магия, которую предстояло освоить. Утром нужно будет снова замешивать тесто. И этот человек рядом, чье ровное дыхание я чувствовала у себя на макушке.
Я улыбнулась, не открывая глаз. Под щекой чувствовался мерный ритм его сердца.
— Завтра, — пробормотала я сквозь накрывающую дрему, — испеку круассаны. С миндальной начинкой. По новому рецепту.
ЭПИЛОГ 2
Несколько месяцев спустя
Дверной колокольчик лавки звонко возвестил о посетителе. Я подняла голову от большого деревянного подноса с круглыми, румяными булочками хлеба, которые пересчитывала для большого заказа. На пороге стояла Элоди Вандер, держа в руках увесистый фолиант и сияя, словно солнце в пасмурный день.
— Дорогая, ты просто не представляешь, какие слухи дошли до меня! — Элоди поставила книгу на прилавок.
Я улыбнулась повернувшись к ней.
— Элоди, добрый день. Уверена, сплетни очень интересные.
— Само собой! — старушка архивариус придвинула табурет. — Встретила я намедни в городе нашего общего знакомца, Стефана Грея. Того самого поверенного.
Я налила ей чашку чая.
— И что же рассказывал господин Стефан?
— А то, что твой бывший дракон, — Элоди сделала многозначительную паузу, — совсем приуныл. Его, конечно, выпустили — старые связи сработали, штраф откупной заплатил. Но репутация в высшем свете, как дырявое решето. А самое пикантное… —