— Мы наблюдаем её, чтобы устранить беспорядок, который она олицетворяет, — холодно ответил Харн. — В нашей системе нет места подобным аномалиям. Её присутствие в академии не повод расширять твою кафедру.
Шиардан усмехнулся, не спрашивая разрешения, сел в кресло напротив и откинулся на спинку.
— Вот именно в этом и разница между нами, профессор. Ты видишь в непредсказуемости угрозу. Я — потенциал. Эмоции не слабость. Это ресурс. И землянка уже доказала это тем, что до сих пор не рассыпалась под вашим давлением.
Харн нахмурился.
— И как, по-твоему, её эмоциональный ресурс вписывается в дипломатическую миссию твоего потока? Кафедра эмоциональной стратегии создана для подготовки будущих дипломатов, а не для анализа нестабильных субъектов.
Шиардан наклонился вперёд.
— Дипломатия начинается с понимания. Чтобы управлять чужими эмоциями, нужно сначала увидеть, как они работают. Землянка — идеальный тестовый пример. Если мы научимся направлять её реакции, мы получим модель для работы с другими хаотичными расами. Это шанс.
Харн молчал несколько секунд, просчитывая последствия.
— Продолжай.
— Нужно изменить методику, — сказал Шиардан. — Не подавлять её эмоции, а выводить их на поверхность и смотреть, как они работают в условиях выбора. Если она научится проходить через симуляции, не ломаясь, мы получим ценнейший материал. А если сломается — это тоже будет результат.
На экране вспыхнули новые графики активности Эльвиры.
— Ты предлагаешь переделать сам принцип наблюдения? — спросил Харн.
— Я предлагаю добавить второй слой, — спокойно ответил Шиардан. — Ты продолжаешь свои исследования. Я запускаю свои. Пусть её эмоции станут не помехой, а ключом.
Харн поднял взгляд.
— Ты понимаешь, что рискуешь нарушить основную цель? Мы можем потерять контроль.
Шиардан усмехнулся.
— Контроль? Нет, профессор. Ты просто слишком боишься того, что нельзя подавить сразу. Сила не в том, чтобы душить. Сила в том, чтобы направлять.
Харн закрыл панель и поднялся.
— Хорошо. Я разрешу твою методику, Мастер Коф Шордан. Но если провалишься — отвечать будешь ты.
Шиардан встал следом.
— Договорились.
В его голосе слышался не страх, а азарт.
Для Харна это был очередной эксперимент.Для Шиардана — возможность.
Профессор ещё несколько секунд смотрел на погасший экран. Вирасс ему не нравился. Но в его словах было слишком много рационального, чтобы просто отмахнуться.
А для Харна исследование всегда оставалось в приоритете.
#КосмическаяСтанция #ИнтригиИВыживание #КосмосИЛюбовь
#ЧитайДальше #СледующаяГлаваСкоро #ИнтригаГарантирована #ОжидайтеРазвязки
ГЛАВА 6: ТЕНИ НА ОРБИТЕ. МОЛЧАЛИВЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ.
КАБИНЕТ НАУЧНОГО КОНСУЛЬТАНТА ПО БИОЛОГИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ
Келар стоял в полумраке кабинета, где в воздухе зависали голографические экраны с результатами исследований. Сиреневые глаза скользили по рядам графиков и видеофрагментов, когда систему прервал входящий вызов.
— Сообщение от академического совета: профессор Мей’Тарин Эра Лай объявил симпозиум «Эволюция нестабильности и стабильности: границы исследования». Тема обсуждения: Пример 7-246.
Келар замер лишь на мгновение. Потом его губы тронула едва заметная усмешка.
— Симпозиум? Конечно. Ты бы не упустил случая превратить исследование в политическую игру.
ДВА ЧАСА СПУСТЯ
На центральной панели зала мерцал титул мероприятия. В центре обсуждения находилась землянка. Её изображение было выведено на главный экран, и даже те, кто делал вид, что смотрит только на данные, время от времени переводили взгляд на сам объект исследования, сидевший во втором ряду.
Когда слово дали Келару, он поднялся спокойно, с аналитическими записями в руке.
— Мы наблюдаем не аномалию, а адаптивность, — произнёс он. — Эмоциональная нестабильность Примера 7-246 показывает не слабость, а способность действовать там, где стандартные методы дают сбой. Её поведение в условиях стресса уже превосходит результаты части имплантированных студентов. Если мы хотим понять пределы собственной системы, мы должны допустить её к взаимодействию с другими.
Харн нахмурился.
— Вы предлагаете интеграцию объекта в образовательную среду? Это противоречит базовым принципам Академии.
Шиардан, до этого молчавший, вмешался сразу:
— Это не интеграция. Это расширенный эксперимент. Если поместить её в среду студентов, мы получим данные, которых не даст ни один изолятор.
Мей’Тарин склонился вперёд.
— Более того, её присутствие покажет не только её пределы. Оно покажет пределы системы.
На этот раз Харн не ответил сразу. Его взгляд остановился на Эльвире. Та сидела прямо, не отводя глаз, будто понимала: сейчас решается, в какую форму превратится её следующая клетка.
— Мы должны действовать осторожно, — сказал Харн. — Любое отклонение может быть воспринято как слабость системы.
Келар ответил резко:
— Тогда, возможно, проблема в том, что система уже не так безупречна, как вы хотите верить. Репрессивные меры не дают нужного результата. Если Пример 7-246 покажет эффективность в симуляциях, это будет означать, что подавление — не единственный путь.
— Вы предлагаете ослабить контроль? — голос Харна стал холоднее. — Тогда хаос станет нормой.
— А может, — мягко заметил Мей’Тарин, — именно отсутствие гибкости и делает вашу стабильность такой хрупкой.
После короткой паузы заговорил специалист по ксенолингвистике:
— Предлагаю компромисс. Ограниченный статус студента. Только те занятия, которые позволят наблюдать её поведение. Если она провалится, это подтвердит правоту профессора Харна.
В зале стало тихо.
Харн выпрямился.
— Хорошо. Я разрешу внедрение. Но только после анализа её когнитивной адаптации. Если результаты выйдут за рамки, ответственность ляжет на вас, Мастер Артер.
Он перевёл взгляд на Мей’Тарина.
— А с вами, Эра Лай, я поговорю отдельно.
ЗА ЗАКРЫТЫМИ ДВЕРЯМИ
— Вы привлекли слишком много внимания к моему проекту, — начал Харн, когда дверь кабинета закрылась. — Симпозиум, обсуждения, давление совета. Ваш интерес к Примеру 7-246 выглядит слишком настойчивым.
Мей’Тарин улыбнулся безмятежно.
— Это не давление, профессор. Это проверка. Либо ваша система выдержит её, либо окажется, что она требует изменений.
Пальцы Харна сжались на краю стола.
— Вам нужен был повод.
— Мне нужна была истина.
Молчание затянулось.
Наконец Харн резко погасил экран.
— Хорошо. Ещё одна симуляция. Но только как эксперимент. Если она провалится, ваши теории закроются вместе с этим вмешательством.
Мей’Тарин чуть склонил голову.
— Этого достаточно.
Когда за ним закрылась дверь, Харн долго смотрел в пустой экран.
Симуляция была уже не просто очередным этапом исследования. Она стала проверкой его власти.
Харн сжал руку в кулак, уставившись на погасший экран. 'Симуляция... посмотрим, что она покажет,' — подумал он. Но глубоко внутри зрела тревога: а вдруг Мей’Тарин прав, и сегодняшняя система обучения не так сильна, чем он готов признать? Как он тогда