— Вот двое понятых, — изрек он, представляя мужчину и женщину. — Иван Васильевич Староверов и Софья Владимировна Дулепова.
— Отлично! — проговорил Суханов. — Познакомьтесь с нашим третьим участником группы — Владимир Алексеевич Малкин… Давайте, граждане, приступать к работе. В какой комнате произошло убийство? — спросил Суханов.
Поскольку Борис был убит горем и практически не разговаривал, ответил Руслан:
— В крайней слева комнате.
— Гости и хозяин дома остаются на месте, — распорядился майор полиции, — понятые и члены опергруппы идут за мной. — Он прошествовал по проходу между столом и стеной, толкнул дверь в кабинет и исчез в нем. Гуськом втянулись в него и понятые, а также эксперт Леденев и лейтенант Малкин.
— Господи за что же ее так?! — раздался из кабинета голос Дулеповой. Ее вопрос остался без ответа. Было слышно, как женщина всхлипнула. — Прости мою душу грешную, Машенька. Так только изверг мог с тобою поступить.
Понятой старичок Староверов оказался покрепче, никак не отреагировал на увиденную им в кабинете картину убийства. Осмотр в комнате длился несколько минут, затем в дверях, ведущих в гостиную, возник Суханов.
— Кто хозяин дома? — спросил он, обращаясь к Борису, хотя по трагическому выражению лица и согбенному телу Скобликова и так было ясно, что именно он супруг Горбуновой, а, следовательно, и владелец дачи.
Тем не менее, Борис вяло взмахнул рукой, отвечая, таким образом, на вопрос старшего опергруппы.
— Где тут у вас можно помыть руки?
Скобликов ответил не сразу. Было видно, что он крепится из последних сил, сдерживая слезы. Наконец он махнул рукой куда-то в дальний угол гостиной и сказал не очень внятно:
— Там на кухне кран и мыло. Чистое полотенце висит рядом на крючке.
Суханов прошел на кухню и, вернувшись, окинул нас беглым взглядом. — Пока эксперт в присутствии понятых будет работать, я с каждым из вас побеседую отдельно. У вас есть свободная комната для этой цели? — спросил он у Бориса.
Тот указал рукой на дверь, расположенную справа от него.
— Можно там, в нашей спальне.
— Ну что ж, давайте с вас и начнем беседу, — обратился Суханов к Скобликову. — Я конечно понимаю, вам очень тяжело сейчас говорить и, тем не менее, нужно собрать все свои силы и ответить на несколько моих вопросов. Помните от ваших ответов может зависеть найдем ли мы преступника или нет. Пройдемте.
Борис тяжело поднялся со стула и так, словно нес непосильную ношу побрел следом за майором в спальню. Дверь прикрылась, о чем разговаривали полицейский и Борис, было не слышно. Мы сидели, дожидаясь своей очереди, и перебрасывались иной раз скупыми фразами. Вскоре вернулся Борис. Он прошаркал тапочками к своему стулу, сел и уставился отсутствующим взглядом прямо перед собой в стол. По одному мы ходили в спальню, с кем-то дознаватель беседовал дольше, с кем-то меньше, наконец дошла очередь и до меня.
Я поднялся, вошел в комнату. Здесь стоял стандартный для спальни набор мебели: плательный шкаф, двуспальная кровать, две тумбочки, пуфик, пара стульев и трюмо. Одну из тумбочек Суханов перенес от изголовья в изножье кровати, устроился за ней на стуле как за столом. Второй стул стоял напротив полицейского. Я сел на него.
— Фамилия, имя отчество? — монотонно проговорил майор.
— Гладышев Игорь Степанович.
— Год рождения?
Я назвал.
— Где проживаете?
— В Москве, — я назвал адрес.
— Место работы?
— Детская юношеская спортивная школа.
— Кем работаете?
— Тренером по вольной борьбе.
— Как оказались в этом доме?
— Приехал на день рождения Марии Горбуновой.
Майор записывал, не поднимая головы. Мне была видна его макушка с очень редкими волосами с просвечивающей между ними кожей черепа.
— Давно знаете убитую?
Смерть Марии подкосила меня. Мне было жаль Машу, я испытывал тоску, состояние было угнетенным, а чувствовал я себя так, будто пробежал десять километров.
Я вздохнул:
— Давно. Считайте с детства. Наши мамы были близкими подругами.
Майор зачем-то кивнул и записал мой ответ.
— Расскажите в нескольких словах, что здесь произошло.
Я собрался с мыслями, немного помолчал, потом заговорил:
— Мы собрались за столом все вместе во главе с хозяевами дома. Немножко выпили, закусили, потом Маше вдруг стало нехорошо, она сказала, что пойдет, приляжет и, покинув застолье, уединилась в кабинете. Некоторое время спустя супруг Маши Борис обеспокоенный тем, что его жена долго не выходит из кабинета, отправился туда, а затем раздался его истошный крик. Все сидевшие за столом оцепенели, а я бросился в кабинет и столкнулся в дверях с супругом Марии, руки которого были в крови. Когда я вошел в кабинет, то увидел мертвую Машу. Ее грудь и диван были залиты кровью. Все присутствующие в доме гости вышли из ступора и бросились в кабинет. Я сразу остановил их на пороге комнаты и велел ее покинуть, чтобы не уничтожили улики. Все вышли, я закрыл дверь в кабинет, а потом Руслан Балагуров вызвал полицию. Вот вкратце и все, что мне известно.
Полицейский положил на тумбочку ручку, посмотрел на меня долгим, проницательным взглядом, затем, прищурив глаза, проговорил:
— Вот, что, Игорь Степанович, я предлагаю вам сознаться в убийстве Марии Горбуновой. А я за это оформлю вам явку с повинной, что сыграет положительную роль на суде.
Я опешил.
— Извините.
— Еще раз я предлагаю вам сознаться, — уже строже проговорил майор, — в убийстве Марии Ивановны Горбуновой.
Тут до меня дошло, что майор предлагал подобную сделку каждому из гостей Марии. И мне он предложил точно так же, надеясь на авось.
— Мне не в чем признаваться, Андрей Юрьевич! — изрек я с достоинством. — Я никого не убивал.
— Зря вы упрямитесь, Игорь Степанович, — как-то загадочно усмехнулся Суханов. — С минуты на минуту должен приехать кинолог с собакой. Собачка умная, запросто найдет убийцу и тогда вам уже ничто не поможет. Ни явка с повинной, ни любые другие смягчающие вину обстоятельства.
Я вскинул подбородок.
— И все же я никого не убивал.
— Как хотите, — безразлично пожал плечами полицейский. — Мое дело было предложить, а уж вам решать, стоит признаваться в содеянном или нет. А теперь распишитесь в протоколе дознания. Идите, в гостиную и пригласите, пожалуйста, последнего неопрошенного гостя.
Я расписался там, где указал майор, положил на тумбочку ручку и вышел из спальни.
— Тебя вызывают, — указав большим пальцем за плечо на двери, сказал я Арине Синичкиной.
Девушка поднялась и уверенным шагом направилась в спальню.
Эксперт уже давно закончил работу в кабинете, но молодой полицейский Владимир Малкин, понятые Староверов и Дулепова, а также эксперт сидели в гостиной, кто в креслах, кто на диване.
Закончился допрос Синичкиной. Она вошла в