— Ну, ты начал с того, что для тебя теперь и родные и любимая потеряны. Я уверен, пройдет немного времени, они попытаются…
Второй раз Волков попробовал высказать эту свою мысль, и снова его собеседник лишь отрицательно закачал головой.
— Исключено. У меня нет больше родных. А девушка… она всегда со мной, и ближе уже не станет.
Волков пожал плечами.
В кабинет вошел грузный конвоир.
— Всего вам доброго, Вячеслав Олегович.
Волков кивнул.
У выхода из изолятора его, действительно, не обманул, ждал Кротов. Он приветственно махал рукой из видавшей виды субару, а когда Волков устроился на пассажирском сидении, бодро начал:
— Ага, не удержался, приехал. Есть что интересненькое? Все про свою щебенку выяснил?
— Я тоже рад тебя видеть, Кротов. Так, что с Женей?
— Женек, правда, в больницу загремела. Ну, ладно-ладно, вскинулся. Ничего серьезного, завтра уже, скорее всего и отпустят. Но, все равно, еду к ней, поздравлю. Праздник все-таки. Давай вместе? Ей приятно будет.
— Так, а случилось-то что?
— Везение! Чистое везение! Она вчера поехала с арестом в суд. Ну, как всегда, она, обвиняемый с конвоем, адвокат. А суд Ленинский областной — леса-леса строительные, пол здания ремонтируют. Довели, понимаешь, раньше надо было чесаться. Так, когда выходить стали, ты представляешь, Волков, плита со стены отвалилась и хрясть! Прям, между Женькой и Сомовым твоим! Как они живы остались? Чистое везение. Женьке, правда, осколком в колено прилетело. Но ничего так, кость не пострадала. Она мне из больницы уже звонила, когда истерика закончилась: швы наложили на кожу, снимки сделали, все ок. Но испугалась, конечно, сильно. Кстати, Сомов, говорят, даже бровью не повел.
— Ничего себе история, — выдохнул Волков; в ее середине на минуту он забыл, что надо дышать.
— Вот! Чуть Женьку не потеряли. Где-нибудь в Европе, кого-нибудь засудили бы за такое! А у нас что? Все Женькиной истерикой и закончится. Так что, ты со мной к ней?
Волков отрицательно покачал головой:
— Нет. Еще на работу вернуться планировал. Сереж, ты ей подарок от меня передашь?
— А то! Давай сюда. Жаль, не поедешь, ей было бы приятно.
Цветы и альбом перекочевали на заднее сидение субару. Волков попрощался.
38
Кеша Рогозин снова и снова думал о произошедшем. После смерти Кости он был сам не свой, ждал себе страшной беды. А теперь точно знал: когда кажется, что жизнь твоя летит в тартарары, сначала это отрицаешь; потом мечешься в поисках решения, выхода; и, наконец, становишься, как бы, сторонним наблюдателем. Вот он и был сейчас таким наблюдателем, успокоившимся философом.
Прошло не так много времени, случилась поездка эта, придуманная Волковым, весна наступила по-настоящему. И все изменилось.
Его почти не беспокоили ни камни, ни проклятие клада. Он впервые всерьез задумался о том, как здорово иметь свою семью, детей, водить их в школу и парк с аттракционами по выходным. Что может быть важнее этого в скоротечной жизни? В интернете он нашел, купил и, без преувеличения, можно сказать, проглотил за вечер, интересную книгу Евгения Ярового «По следам древних кладов. Мистика и реальность».
Наконец-то выдалась свободная суббота. Действительно, мало того, что дежурства не ожидалось, не оказалось и срочной работы и просьб со стороны домашних. Вечером его пригласил в гости на ужин Волков. Это было очень приятно. Не просто бизнесланч вдвоем на скорую руку. Знакомство с семьей вполне могло стать началом настоящей дружбы.
Столкнувшись с возможностью самостоятельно планировать день, Кеша не придумал ничего лучше, чем отправиться за новыми кроссовками и подарком для дочери следователя в торговый центр.
По необъяснимому стечению обстоятельств, прямо за этой обителью паломничества шопоголиков и праздношатающихся располагался ледовый дворец «Лед и пламя». В общем, из праздного любопытства и наличия свободного времени дошел до него Кеша.
«А что», — размышлял он, — «погляжу. От дома недалеко. Может, ребенка когда-нибудь водить буду. Что только сказать при входе?».
Последняя мысль была лишней. Женщина за окошком администрации даже не подняла на него глаза, охранник смотрел телевизор, висящий под потолком.
Кеша подошел к стенду с надписью «расписание занятий спортивных групп» и вчитался в фамилии тренеров.
«Не буду водить сюда ребенка. Организация охраны — никакая. Любой «злодей» пройти может», — бесповоротно решил он.
Ей могла принадлежать только одна фамилия, первая буква инициалов около которой — «С» — Серафима. Серафима Воронова. Наверное, Кеша развернулся и ушел бы, вполне удовлетворившись этой новой информацией, но его остановил вопрос охранника, отвлекшегося, наконец, от передачи о здоровье:
— Что вы хотели, молодой человек?
— Я смотрю, тренируется ли сегодня группа Вороновой?
— Да. Семеновна, Серафима еще на льду? Или они уже в зал спустились?
— Катают еще, — ответила администратор, взглянув на часы.
И, поскольку Кеша совершенно не знал, что делать дальше, охраннику пришлось брать инициативу на себя.
— Эта дверь ведет на лед, — указал он себе за спину, — Но если будете ждать конца тренировки, можно и наверх — в кафе. Там — панорамное окно, выходящее на арену.
Кеша поблагодарил и, не сомневаясь больше, поднялся по лестнице. Заказав эспрессо, он устроился за столиком у огромного окна между родителями катающихся внизу малышей.
— Давай-давай Машка, опять стоишь, зеваешь, — подбадривал мужчина так, как будто его могли слышать.
Лед походил на цветной калейдоскоп, зашедшийся в броуновском движении. Занималось несколько групп. Детей в ярких костюмчиках не сосчитать. Тренеров также несколько. Серафиму он нашел без труда. Сердце забилось быстрее. Глупо было прийти сюда. Невысокая, гибкая, с большим пучком волос на голове, она проворно сновала от одного малыша к другому, подсказывая, направляя, поднимая со льда.
— Смотрите, ваша Маша опять мою Катю разговорами отвлекает, — недовольно проговорила мама с большой шоколадкой в руке.
— Не переживайте, мы со следующего месяца в новую группу перейдем, одни останетесь у Царевой, — ответил папа Маши.
— А у Вороновой сильная группа? — Кеша с удивлением услышал собственный голос.
Почуяв в нем благодарного новичка, родители охотно принялись делиться имеющимися сведениями. Спрашивать было вдвойне глупо, но теперь уже ничего не поделаешь. Выяснилось, что Серафима хороший тренер, дети ее любят. В группе Вороновой вообще хорошо начинать, чтобы ребенок полюбил занятия. Здесь — ее основная площадка, но сильных подкатывает в свободное время недорого где-то в Подмосковье.
— Мы у нее уже третий год. Второй юношеский защитили. Довольны. — Это уже подключилась чья-то бабушка.
— А мою Марину только она и может на льду удержать. Эх, одно плохо — молодая совсем, как замуж выйдет, да в декрет. А Марина к другому тренеру — ни за что. А Марина