— Спустись в дежурную часть — к тебе пришли, — пробурчал дежурный и бросил трубку. Недоумевая, кто мог прийти по мою душу, я поплелась через двор в дежурку. У входа стоял незнакомый парень. В руках у него был желтый пакет.
— Распишитесь, пожалуйста, в получении вашего паспорта с визой, — протянул мне парень конверт и какую-то бумажку. И тут дежурную часть разорвал воинственный клич могикан — это завизжала от радости я, так как в возвращенном из Американского посольства моем заграничном паспорте была вклеена виза. А это означало, что через три дня я все-таки отправлюсь не в пыльную Лазаревку на Черном море, а на восточное побережье Атлантического океана. Ну, это со стороны Америки оно восточное. Чувствуете разницу?
В моем кабинете вновь разрывался телефон, но теперь я готова была его расцеловать. Конечно же, это был звонивший из Москвы Вадим, обожавший меня официальный жених, окончивший какой-то американский университет и работающий теперь в навороченной совместной Российско-Американской фирме. Уже второй год он подбивал меня бросить к черту мою работу и свалить в Америку, где он давно купил уютную квартиру, которая ждет только меня.
Насчет «бросить работу и свалить» я очень сомневалась, но вот съездить в гости, чтобы собственными очами оценить квартирку, он все-таки меня склонил. Не верила я, конечно, что мне визу дадут, но в первый раз в моей жизни закон подлости не сработал!
Вадим пообещал приехать за мной в четверг, сообщив, что билеты уже куплены, и я могу собирать чемоданы. Заверив меня напоследок в вечной любви, он уехал на очередное совещание. А мне надо было решить, каким образом обмыть мою поездку. В первую очередь, нужно кончено проставиться в своем отделе, что я решила сделать прямо сегодня. Вторник все-таки, может много не выпьют, наивно подумала я, и пошла подбивать на совместный поход по магазинам Павла — молодого следователя из соседнего кабинета, неизменного собутыльника и помощника в организации этого непростого процесса. Навесив на двери записки стандартного образца — «Уехала в психбольницу» и «Уехал в тюрьму», мы тихо выскользнули из отдела. На улице была одуряющая жара.
— Ну что, по пивку? А то жажда замучила. Ну как с такой жаждой и по очередям? — подал оптимистическую идею Пашка. Сопротивляться было бесполезно, и мы спустились в «Пьяного Хрю» через дорогу. Вообще-то, бар назывался не «пьяный», и не «Хрю», но посмотреть на вывеску, а тем более запомнить оригинальное название ни у кого даже мысли не возникало — во всем отделе этот бар проходил только под этой кодовой кличкой. Взяв по бокалу «Балтики», мы начали подбивать смету.
— Так, сколько там народу набирается?
— Да, как всегда — человек пятнадцать наших, еще опера припрутся, персон на двадцать надо рассчитывать, — приуныла я, втихую пытаясь пересчитать деньги в кошельке.
— По пузырю на нос, ну и загрызть, значит, кило колбасы, кило сыра, овощей, зелени, — прикидывал Паша.
— А не мало будет по килограмму?
— Они что — жрать придут??? Их же не в ресторан приглашают, а водки попить, вообще без закуски могли бы обойтись.
— Так не пойдет… Шефа придется звать, а у него, сам знаешь, если без закуски, то пьянка, а если с закуской — то повод хороший.
— А, кстати, действительно — пьянка или повод хороший? А то я и не спросил. День рождения у кого?
— Ну ты и даешь! Я в отпуск завтра ухожу, а сегодня визу в Штаты получила, так что грандиозная культурная программа намечается. Это тебе не плюшками баловаться!
— Ого, поздравляю! Жених подсуетился? Эх, мне бы…
— Тебе-то на фига жених?
— Ну вот. Как всегда, все опошлила. Ладно, хватит жажду утолять, пошли за водкой. Ну и за закуской, что ли.
Через час мы уже возвращались в отдел, пытаясь не звенеть бутылками, но опера завистливо поглядывали в нашу сторону.
— Придется двери запереть, а то весь отдел опять сбежится.
— Да ладно тебе жадничать, пусть приходят, все равно больше, чем нальем, не выпьют — попыталась урезонить я Пашку, умиленная оставшимися в кошельке деньгами на такси.
На наших записках на дверях, как всегда была приписка рукой шефа. Мне — «туда тебе и дорога», Павлу — «собираем для тебя сухари». Надо же, в хорошем настроении оказывается, с чего бы? Это оставляло надежду, что задуманная акция сегодня удастся. Надо идти с предложением, пока не поздно.
Шеф был действительно в лирическом расположении.
— Что, собираешься уже? Ты хоть статую Свободы мне привези, что ли.
— Как же я ее в самолет запихну? — удивилась я.
— А ты не хами, мне не слабо тебя и из Америки досрочно на службу вызвать. А Свободы мне хватит и маленькой — на ключи повесить. Слышал, вы там уже бутылками гремели, надеюсь меня на обмывку пригласишь?
— Так за этим же и пришла. Народу много собирается, а кабинет у меня, сами знаете, не президентский.
Слух у нашего шефа непревзойденный, как и память, впрочем.
— Ладно уж, раз такое дело, накрывай столы у меня, только предупреди всех, чтобы пепел в цветочные горшки не стряхивали, в занавески не сморкались, стулья не ломали и деревянные панели от стен не отдирали. Мне по графику ремонт еще долго ждать.
— Спасибо, пойду благую весть коллективу сообщу, а то извелись, наверное, совсем от ожидания.
В шесть часов вечера столы были накрыты, посетители разогнаны, а коллектив следователей чинно расселся в кабинете шефа. Хотя, после работы шеф и пытался быть «своим парнем», но субординацию блюли все. На водку сильно не налегали, тосты провозглашали с каждой рюмкой, ибо как без тоста любой праздник превращается в банальную пьянку, а шеф был не только по праву рождения с Кавказа, но и строго чтил кавказские традиции. Правда, почему его родители дали ему столь внушительное имя, как Рамзес, история умалчивала. Рамзес для народа превратился в Зураба, но зато приобрел тайное прозвище — Фараон… Да и управлял он нами как самый настоящий потомок богов, по счастью довольно справедливый. Сам карал, сам прощал, сам награждал, сам учил. И никаким посторонним, будь то инспекция по личному составу, прокурор или Главк в это дело вмешиваться не давал, чему мы были бесконечно благодарны.
Прекрасно понимая, что своим присутствием он сковывает народ, шеф вскоре отбыл домой, отобрав ключи от машин у всех, кто их имел, отечески попросив после не устраивать продолжения банкета в ближайшем кабаке, не лазать по водосточным трубам, не бить морды операм, а