— Какая красивая маленькая киска, — говорит он, задирая мою юбку до самого живота, чтобы я предстала перед ним во всей красе. — Просто восхитительно.
Я ерзаю и извиваюсь бедрами на сиденье, а моя киска пульсирует от этих ласкающих слух похвал.
— Я разрешал тебе двигаться?
— Н-нет.
— Тогда лежи смирно, ангел, я хочу еще поцеловать тебя.
— Д-да. Пожалуйста, Роуэн...
Нервы пульсируют под кожей, и я закрываю глаза в нетерпеливом ожидании прикосновения его губ.
Я чувствую тяжесть его тела, вдавливающего обивку сиденья, когда он наклоняется вперед, и ощущаю, как его грубые руки скользят вверх по моим бедрам. Но чего я никак не ожидаю, так это его горячего дыхания, щекочущего мое самое чувствительное место.
Я в шоке распахиваю глаза.
— Т-ты сказал, что будешь целовать меня.
Его губы касаются моей киски, и я вздрагиваю, когда чувствую, как на его лице расплывается порочная улыбка.
— Я и целую.
Его теплый и бархатистый язык проскальзывает вперед, надавливая на вход в мое лоно. Мне еще никто никогда не делал кунилингус, и вообще никто не вытворял со мной ничего подобного. Это кажется грязным и бесцеремонным, но ощущается в миллион раз лучше, чем все, что я когда-либо делала с собой сама в своей комнате.
Я стону и запрокидываю голову, морщась от невероятно острых ощущений, когда он буквально трахает меня своим языком. Но как только я чувствую, что его пальцы приближаются к моему другому отверстию, я снова в шоке распахиваю глаза.
— Только не туда, — умоляю я, заливаясь краской стыда. — Я никогда...
— Именно туда. Расслабься, я держу тебя.
Не дожидаясь, пока я скажу что-то еще, он снова припадает ко мне, выписывая круги своим безупречным языком по моему пульсирующему клитору. Мои ноги начинают дрожать сами по себе, и когда он проталкивает кончик пальца в мою задницу, я окончательно рассыпаюсь на части, не оставляя себе иного выбора, кроме как кончить прямо ему на язык.
Мое тело бьется в конвульсиях, из-за чего я едва не сваливаюсь с заднего сиденья, но Роуэн прижимает меня свободной рукой, и я позволяю волнам оргазма накрывать меня одну за другой. Выкрикивая его имя, я трусь о его рот, выжимая каждую каплю удовольствия из этого момента.
— Такая охуительно сладкая... — бормочет он, осыпая поцелуями мои обнаженные ноги. — Хотел бы я продолжить, ведь я так много хочу с тобой сделать, но нам нужно успеть на самолет. А потом... когда мы снова останемся наедине, сегодня ночью...
— Я знаю. Это было... потрясающе, — выдыхаю я, все еще пытаясь прийти в себя. — Но прежде чем мы поедем, я бы очень хотела ответить тебе тем же...
Он бросает на меня такой строгий взгляд, что я моментально принимаю сидячее положение.
— Думаешь, я делал это ради тебя?
— Ну, ты... ты довел меня до...
— Это было исключительно ради моего собственного удовольствия, ангел, и мне не нужно, чтобы ты кое что для меня сделала.
Я не совсем понимаю, что это значит: не может быть, чтобы он делал это только ради своего удовольствия, ведь он заставил кончить меня, а значит, наверняка хочет разрядиться и сам. Еще в колледже Стерлинг всегда говорила, что если парень делает тебе кунилингус, ты должна ответить ему тем же, и никак иначе.
— Я хочу, чтобы эта вещь прикрывала твои красивые ножки до самого аэропорта, — говорит Роуэн, снимая с плеч китель и накидывая его поверх моей юбки. — Это понятно?
— О боже, юбка слишком короткая? Прости, если я оделась неподобающим образом, я просто не знала...
«Сказала девушка, которая только что продемонстрировала ему свою киску», — думаю я про себя.
— Юбка идеальна, просто мы с тобой еще не закончили.
Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, он ухмыляется и добавляет:
— Я зову Грэма обратно. Веди себя хорошо.
И с чего это он взял, что я буду вести себя неприлично при Грэме?
Но пока я поправляю волосы, он слизывает с губ остатки моих соков и глухо стонет, когда его рецепторы снова улавливают этот вкус; этот жест настолько порочный и эротичный, что я рефлекторно сжимаю бедра.
Грэм возвращается на водительское сиденье и выглядит более сосредоточенным, чем когда-либо, словно присутствие Роуэна усилило напряжение в десятки раз. Я лишь рада, что по его лицу не скажешь, будто он догадывается о том, что происходило в машине до его возвращения.
Кортеж снова трогается с места, машина за машиной, пока мы не выстраиваемся в единую линию, направляясь к аэропорту. И пока Грэм переговаривается с другими водителями по гарнитуре, Роуэн кладет руку мне на бедра под накинутым кителем и погружает средний палец прямо в мою киску.
Я судорожно вздыхаю; мое дыхание дрожит от удовольствия, которое почти мгновенно нарастает внутри меня, и, повернув к нему голову, я вижу, как он предостерегающе вскидывает брови.
«Веди себя хорошо», — сказал он мне. И теперь я внезапно понимаю почему.
Моя киска сжимается вокруг его пальца, и у меня появляется нестерпимое желание потереться об него. Заметив это, он склоняется ко мне и шепчет:
— Я вылизал эту киску, и теперь она моя. Я буду держать свой палец внутри столько, сколько захочу, поэтому сиди тихо, не дергайся и наслаждайся поездкой. Поняла?
— Роуэн... — скулю я, умоляя его взглядом не мучить меня так.
Его палец остается неподвижным, застряв внутри моей киски, будто он и не собирается меня отпускать — словно там ему самое место. Мои мышцы продолжают сжиматься вокруг него, и, глядя в его глаза, я понимаю: это будут самые мучительные полчаса в моей жизни.
ПЯТЬ
Звон стекла о дерево будит меня.
Я в гостиничном номере, который Роуэн забронировал для нас в Колорадо-Спрингс, где он велел мне поесть, поспать и ждать его в нашей постели, пока он встречается с заместителем начальника оперативного управления в командном центре. Из-за нервов я едва ли могла заставить себя хоть что-то проглотить, но он сказал что-то о возможных последствиях. А поскольку у нас не было времени обсуждать это в подробностях, я решила, что мне будет лучше сделать так, как он просил.
Кроме того... Кажется... Кажется, мне нравится делать то, что он говорит. Подчиняться его приказам и угождать ему, чтобы заслужить похвалу и ласку. Это похоже на игру, в которой мне нужно просто быть для него хорошей девочкой, и он даст мне все, что я захочу. Довольно просто.
В комнате горит свет, и я