— Вот так. Моя хорошая девочка, — шепчет он, пока его вторая рука перемещается с моей груди на шею, натягивая ремень и перекрывая мне кислород. — Не кончай пока, ангел. Потерпи еще немного, — говорит он, не вынимая пальцев из моего лона, пока я судорожно пытаюсь дышать сквозь накатывающий оргазм.
Боль на шее ничуть не помогает — она усиливает удовольствие в десять раз, и я уже близка к тому, чтобы кончить прямо ему на руку и бедра.
— Дыши ради меня. Держись, — произносит он, наконец ослабляя хватку на ремне.
— Господи... — стону я, делая огромные глотки воздуха, пока моя киска сжимается вокруг его пальцев, умоляя о разрядке. — Я не могу. Не могу...
— Роуэн, — говорит он, просовывая еще один палец в мою задницу. — Это единственное имя, которое ты будешь выкрикивать, когда я буду тебя трахать.
Мой оргазм взрывается, словно цунами, посылая ударные волны по всему моему пылающему телу. В то же самое время рука Роуэна начинает двигаться быстрее, одновременно в моей киске и заднице, заставляя меня полностью потерять контроль над собой. Я кончаю прямо ему на бедро, плотно сжимая его пальцы своими мышцами, а на моем лбу выступает испарина от интенсивности происходящего.
— Так охуительно. Так красиво, — хвалит он, пока я бьюсь в судорогах под его руками.
— Роуэн... — тихо скулю я.
— Ты отлично справилась, ангел.
— Прости. Я не могла больше терпеть.
Но он не злится. Не разочарован. И ни капли не утратил интереса. Вместо этого он улыбается и снова начинает массировать мой перевозбужденный клитор большим пальцем:
— У нас есть целая ночь, чтобы над этим поработать.
— Я не думаю... не думаю, что смогу сделать это снова.
— О, еще как сможешь. Ты будешь кончать на мой язык и руки столько, сколько потребуется, чтобы утолить мою жажду на эту ночь. А завтра мы начнем все сначала. И снова. И снова. Пока ты не превратишься в умоляющее месиво, покрытое спермой и слюнями, выпрашивающее мой член.
После того как мы вместе принимаем душ, и он заставляет меня кончить больше раз, чем я могу сосчитать, моя спина прижата к груди Роуэна, пока он баюкает меня в постели.
Я ничего не чувствую: моя киска онемела, соски перевозбуждены, а в заднице такое ощущение, будто он уже выебал ее всем, что у него есть. Я вздрагиваю от осознания того, что он еще даже по-настоящему не начинал.
Простыни больше не пахнут только мной, как тогда, когда я ждала его раньше — теперь они пахнут нами. И от этого факта на моем лице невольно расплывается смущенная улыбка.
Он настоящий. И все это по-настоящему.
Как и стояк, упирающийся мне в задницу со спины.
Роуэн гладит меня по волосам, вдыхая мой аромат и с рычанием утыкаясь в мою покрывшуюся мурашками кожу.
— Поверить не могу, что ты наконец-то моя. Мне было так одиноко, Дав. Так чертовски тяжело думать о тебе, зная, что я не могу тебя заполучить.
— Я знаю, — бормочу я. — Я так долго думала о тебе, Роуэн...
— И когда же ты перестала?
— Что?
— Ты сказала это в прошедшем времени. Так когда же ты перестала думать обо мне?
Ох. Я делаю паузу, собираясь с мыслями, пока он крепче прижимает меня к своей обнаженной груди.
— Я думала... думала, что это безумие. Думать о тебе в таком ключе. Ты был фантазией, которую я сама себе выдумала. Я должна была тебя отпустить, Роуэн, я и подумать не могла, что ты...
— Я рад, что не опоздал, ангел. Это единственное, что меня волнует.
— Не думаю, что я когда-нибудь по-настоящему отказывалась от тебя. Ты всегда был там, на задворках моего сознания. Тебе оставалось только появиться... — улыбаюсь я.
Он целует меня в макушку, и у меня слабеют ноги.
Но когда между нами повисает тишина, меня начинают терзать мои собственные мысли.
Что теперь будет? Будет ли он просто вызывать меня, чтобы потрахать, когда ему заблагорассудится, пока я буду жить своей обычной жизнью? Захочет ли он увидеть меня снова после этой ночи? Сомнения закрадываются в душу, и мое тело напрягается в его объятиях.
— Мне, эм... мне нужно будет уйти, — говорю я. — Рано утром.
— Нет, не нужно.
— Нужно, — настаиваю я. — Это связано с моей работой. В понедельник я должна быть в суде, и завтра мне еще нужно кое-что подготовить...
— Отмени, — говорит он как о чем-то само собой разумеющемся.
Я поворачиваюсь и смотрю на заспанное, чертовски сексуальное лицо самого важного человека в стране на данный момент.
— Не могу, — смеюсь я, медленно обретая уверенность. — Мисс Прэтт меня убьет. И тогда ты больше не сможешь делать со мной то, что делал сегодня ночью.
Он фыркает, улыбаясь с закрытыми глазами:
— Ты недооцениваешь меня, ангел. Быть абсолютно ебнутым на голову — это обязательное условие для получения высшего воинского звания.
— Ну да, конечно, — смеюсь я.
— Кто судья, ведущий ваше дело в понедельник?
— Это дело мисс Прэтт, и я не могу тебе сказать. Ты сам только что признался, что ебнутый. Что ты собираешься сделать? Убить эту женщину?
Еще одна улыбка и поцелуй, который на этот раз достается моему носу.
— Отвечай.
— Судья Лидия Дэвис.
— Хорошо. — Он поворачивается к тумбочке за своим телефоном, шурша простынями.
— Что ты делаешь?.. — спрашиваю я, обеспокоенно нахмурившись.
— Роуэн!
— Тихо, ангел. Я работаю.
Я с шоком и трепетом наблюдаю, как Роуэн набирает номер на телефоне, хмуря брови и жмурясь, чтобы привыкнуть к свету экрана.
— Да, здравствуйте. Это командир Роуэн Кинг. Прошу прощения, что беспокою вас в такой час...
— Роуэн, — кричу я шепотом, но он подносит палец ко рту, постукивая по губам, и бросает на меня строгий взгляд.
— В понедельник слушается дело у судьи Дэвис... Лидии Дэвис. Да, мне нужно его отложить. На... — Он смотрит на меня. — На пятницу?
Я смотрю на него пустым взглядом. Я просто поверить ему не могу!
— Нет, вообще-то это не сработает, — продолжает он. — Не могли бы вы... Да? Идеально. Благодарю. Доброй ночи.
— Роуэн! — Я сажусь в постели; гнев, стыд и, кажется, какое-то смутное трепещущее чувство проносятся во мне одновременно. — Ты не можешь просто так это сделать. Это злоупотребление властью!
— Нет смысла обладать властью, если нельзя время от времени ею злоупотреблять. — Он кладет телефон обратно на тумбочку. — Ты спишь со мной сегодня ночью. И завтра. И в следующую ночь. Точка.
— Роуэн...
— В