Я выхожу на крыльцо. Глубоко вдыхаю холодный ночной воздух. Всё кончено. Угроза устранена.
Но в руке я сжимаю две флешки. Две маленькие пластиковые капсулы с ядом. С доказательствами моей чудовищной ошибки.
Вставляю в планшет, уже находясь в машине. Открываю файл. И замираю.
На экране — я. Пять лет назад. В нашей старой квартире. Холодное лицо искажено злостью. Я говорю чудовищные слова, разлучившие нас с Мариной: «Избавься от этого ребёнка. Сейчас не время. Я не дам разрушить мои планы».
Это та самая запись, «страховка» Каролины.
И кто-то хотел купить у неё флешку. Плотно сжимаю челюсти, безжалостно стирая напоминание, что самое страшное оружие против меня — не угрозы, а правда о том, кем я был.
Глава 14
Марина
Тишина.
Не оглушающая, не звенящая, как после ухода сотрудников опеки или после скандала с Каролиной. А мягкая, тёплая, наполненная смыслом. Та тишина, что бывает, когда все на своих местах. Когда страшное осталось за порогом.
Мы дома. В нашей с Даней квартире, которая понемногу становится нашей общей. После того кошмара на даче прошло три недели. Три недели, за которые жизнь перевернулась с ног на голову, но на этот раз — в лучшую сторону.
Данил сидит на полу в гостиной, собирает новый конструктор. Не дешёвый, что я могла позволить себе купить раньше, а огромный, сложный, с моторами и шестерёнками. Его привёз Клим. Он не просто вручил коробку, а сел на пол рядом и сказал:
— Давай соберём вместе? Я, честно говоря, не очень понимаю, с чего начать.
Они сидели так целый вечер. Два мальчика, склонившихся над инструкцией. Клим — огромный, могущественный бизнесмен — терпеливо слушал бесконечный поток вопросов любознательного сына и так же терпеливо пытался объяснить принцип работы шестерёнок. Он не пытается купить его любовь дорогой игрушкой. Он подкупает временем, проведённым вместе.
Я наблюдаю за ними с кухни. Это зрелище дороже любых слов.
Данил, конечно, был напуган. Первые несколько дней он побаивался Клима, прятался за меня, не хотел оставаться с ним наедине. Клим это понимал. Он не настаивал. Не лез с объятиями. Он просто был рядом. Каждый день.
Читал ему на ночь. Сначала Даня слушал, отвернувшись к стене. Потом начал поворачиваться. А на прошлой неделе уснул, уткнувшись головой в его плечо.
Он чинил сломанную машинку, которую мы уже собрались выбросить. Сидел на полу с отвёрткой, ворча, что «производители теперь делают всё одноразовое», а Данил смотрел на него, как на волшебника.
Он отвечал на тысячи детских «почему». О звёздах, о машинах, о том, почему трава зелёная. Отвечал серьёзно, не отмахиваясь. Как взрослому.
И лёд растаял. Постепенно, нежно, без насилия. Теперь сын бежит к двери, услышав его шаги. Зовёт его «папа». Пока неуверенно, пробуя это слово на вкус. Но для меня это слово из его уст звучит как прекрасная музыка.
А что между нами? Между мной и Климом?
Вспоминаю, что было прошлой ночью. Мы лежали в моей кровати, уже нашей кровати, и разговаривали.
— Я продаю бизнес в Москве, — выдаёт он вдруг, глядя в потолок.
Я поворачиваюсь на бок, опершись на локоть. Хочу видеть его лицо.
— Что? Но это же твоё «всё». Ты построил процветающую империю с нуля.
— Моё всё — здесь, — он повернул голову, и его серые глаза в полумраке были абсолютно серьёзны. — В этой квартире. В этом городе. Я не буду мотаться между двумя городами, пропуская взросление сына. И твою жизнь. Везти вас в Москву не хочу. Насмотрелся на детей богатых семей. Данил не станет мажором, а добьётся многого сам. Я лишь помогу, подскажу, направлю в правильное русло.
Не знаю, как реагировать. Все стремятся в Москву, а Клим из неё. Не хочу, чтобы ради нас он ломал жизнь. А он, объясняет подробно, словно читая мои мысли:
— Не переживай. Я нашёл толкового управляющего. Продаю долю в том, что мне не интересно. Здесь, в Рязани, наоборот расширяюсь. Открою новое дело. Меньшего масштаба. Чтобы у меня оставалось время. На вас.
У меня перехватывает дыхание. Это не просто жест, а изменение его жизни. Карьера, которую он ставил когда-то выше нас, теперь уходит на второй план.
— Ты уверен? — смотрю на него, вскинув бровь. Я тоже совсем другая, чем была пять лет назад. Я стала терпимее, и предпочту обсудить любую проблему, а не побегу от неё. Я готова принять любой его выбор.
— Ни в чём в жизни я не был так уверен, — он осторожно касается тыльной стороной пальцев моей щеки. Гладкий золотой ободок скользит по нежной коже. — Я уже однажды променял настоящее сокровище на мираж. Пожил с вечным ощущением недосказанности, неудовлетворённости. Невозможно забыть то, что корнями проросло в сердце. Больше не повторю эту ошибку. Моё главное богатство — вот оно, — он обнял меня и притянул к себе, — здесь. Выходи за меня замуж.
Без предварительных намёков, вот так, обыденно. От растерянности хлопаю ресницами, упираясь взглядом в наполненные ожиданием стальные глаза. Не могу описать одним словом то, что чувствую. Выдыхаю. Данил получит то, что заслуживает — папу! А я надёжное плечо рядом. О любви пока говорить рано. Страхи и сомнения отодвигаю назад. Какие могут быть сомнения? Сердце громко бьётся в груди. Дрожащими губами произношу:
— Да! — и попадаю в цунами из поцелуев…
Мы поженились через неделю. Тихо, без пафоса. Только мы трое и свидетельница — моя коллега с радио. Никаких толп гостей, никаких пышных церемоний. После ЗАГС-а зашли в кафе, где закуски совмещали с шампанским и ели мороженое. Счастливый Данил довольно смеялся весь вечер. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни.
Клим купил нам дом. Не дворец, а уютный, светлый дом на окраине города, с садом, где Данил сможет бегать, и с большой кухней, где по утрам будет пахнуть кофе и свежей выпечкой. Переезжаем на следующей неделе.
Обожаю наши общие вечера. Смотрю на мужа и сына, за сборкой «Лего» на полу в лучах заходящего солнца. Они смеются над шуткой Дани. Это мой мир. Мой новый, безопасный и полный любви мир, построенный для нас Климом.
И я сделаю всё, чтобы его защитить. От любых угроз. Даже от тех, о которых пока не знаю.
Подхожу к ним, сажусь рядом, обнимаю обоих. Клим целует меня в висок, тёплыми, нежными губами.
— Всё хорошо? — шепчет он мне на ухо.
— Да, — отвечаю, прижимаясь к нему. Под ладонью стучит большое, надёжное сердце. — Всё прекрасно.