Натягиваю на себя одежду, в которой была вчера, и выхожу в коридор. Мраморная плитка кажется невероятно холодной под босыми ногами. В коридоре стоят двое — высокие, поджарые мужчины в темном, с пустыми, профессиональными лицами. Охрана. Их взгляды скользят по мне, быстрые и оценивающие, без тени интереса или приветствия. Растерянно киваю им, получив в ответ лишь едва заметные кивки.
Воздух звенит немым напряжением. Неужели они меня охраняли?
Снизу доносится знакомый, теплый голос отца. Почти бегу на звук, спускаясь по широкой лестнице.
Отец сидит за огромным столом, уставленным изысканными закусками, и беззаботно поедает свой завтрак. Только вот он был не один.
Справа от него, развалившись в кресле и с насмешливой ухмылкой попивая кофе, расположился он. Эдгар. Мой похититель. Тот, чье лицо врезалось в память гримасой холодной жестокости, а прикосновения оставляли непроходимые синяки.
Замираю на последней ступеньке, словно врезавшись в невидимое стекло. Кровь отхлынула от лица, в ушах зашумело. Может, это просто сон? Кошмар? Может, я просто еще сплю? Ведь этот человек просто не может сидеть с моим отцом за одним столом. Щипаю себя за руку со всей силой, но ничего не происходит… Это реальность. Мой взгляд, полный чистого, животного ужаса, метается от улыбающегося отца к спокойному Эдгару и обратно.
— А вот и наша спящая красавица проснулась! — отец замечает меня, его голос звучит легко и непринужденно, будто за столом сидит старый друг, а не человек, угрожавший его дочери. — Присаживайся, дорогая. Ни в чем себе не отказывай.
Ноги ватные. Мне хочется развернуться и убежать куда подальше, но я еще не получила ответы на все свои вопросы. Не моргая и не сводя с Эдгара расширенных от шока глаз, делаю несколько шагов и механически опускаюсь на указанный стул. Эдгар наблюдает за мной с тем же расслабленным, хищным прищуром.
— Папа, что происходит? — мой голос звучит от испуга хрипло, едва слышно.
— А что происходит, милая? — он невозмутимо откусывает кусочек хлеба.
Игнорируя все правила приличия, тыкаю пальцем в сторону Эдгара, не в силах произнести его имя.
— Что здесь делает этот человек?
Эдгар коротко смеется, низкий, неприятный звук, и делает глоток из своей кружки.
— Полегче, милая, — отец морщится. — Это мой гость. Мы как раз обсуждали дальнейшие наши планы.
— Ты ведь знаешь, что он меня похитил? — вырывается из меня, и впиваюсь взглядом в отца, ища в его глазах хоть тень негодования. Но их выражение не изменилось. — Ты знаешь, что он угрожал мне? Засунул мне в рот пушку!
От собственным слов по телу прокатывается волна озноба. Все же воспоминания были еще живым и острым, как бритва.
— Ой, перестань, — отец отмахивается салфеткой, словно от назойливой мухи. Его спокойствие просто убивало и вводило в ступор. — Эдгар хотел тебя просто напугать. Он не убийца. В отличие от твоего Дмитрия. Ведь именно он нажал на курок.
Папа смотрит на меня с легким укором, будто это я была виновата в том, что поверила в жестокость своего похитителя. А чего от меня ждали? Что я, узнав правду, схвачусь за живот, рассмеюсь и похвалю их за отличный розыгрыш? Может быть, все было и так, только в тот момент для меня все было по-настоящему.
— Он меня защищал, — шепчу, сама не веря в то, что оправдываю Дмитрия.
— Хвала квалифицированным специалистам, которые смогли поднять моего друга на ноги, — отец продолжал трапезу, а я с ужасом понимаю, что он говорит об Эдгаре. О том, как Дмитрий ранил его, спасая ее.
— Да, если бы не твой отец, я бы истек кровью в какой-нибудь подворотне, — добавляет Эдгар, и в его голосе нет ни капли благодарности, лишь циничная констатация факта.
— И что вас связывает? — спрашиваю с отвращением, глядя на отца.
— Не забивай этим свою светлую головку, милая, — он улыбается той снисходительной улыбкой, что всегда предшествовала отказу что-либо объяснять.
— Чувствую, вам надо поговорить, — Эдгар лениво поднимается со своего места. — В восемь, как договаривались?
Отец кивает. Эдгар выходит, бросив на прощание на меня взгляд, от которого по коже побежали мурашки.
— Знаешь, папа, ты обещал мне ответы, а вопросов становится только больше, — говорю тихо, глядя на свои сцепленные на коленях пальцы.
— Задавай. Я полностью открыт для тебя, — он откидывается на спинку стула, сложив руки на животе.
Мысли путаются. Сотни вопросов, составленные за ночь в стройные ряды, рассыпались в прах. Выхватываю из этой кучи самый главный, самый больной.
— Кого мы с мамой хоронили?
Отец неспеша вытирает салфеткой уголки губ.
— Я знал, что на меня готовится покушение. Не скрою, я многим крупно насолил. Но это была моя ответка за их «помощь», которую они мне не оказали, когда я нуждался. Дмитрий, человек, которого я хотел сделать своим преемником, был организатором. Он подговорил моих же партнеров кинуть меня на крупную сумму.
— Пап, ближе к сути, — перебиваю его, не собираясь слушать про их личные терки и грязный бизнес.
— Ты хотела правду. Суть в том, что я знал о готовящемся убийстве. И это был идеальный шанс исчезнуть. В гробу лежит какой-то бродяга. Моей комплекции, возраста. Мы его приодели, посадили в мою машину. Киллер даже не заметил подмены.
Слушаю, и мне становится физически дурно. Отец говорил о чужой смерти, о подмене тела так же легко, как о смене костюма.
— Почему ты нам с мамой ничего не рассказал?
— Все должно было выглядеть максимально правдоподобно. Истерика жены и дочери на похоронах — лучший способ убедить всех.
— Хорошо, — прикрываю глаза, пытаясь перевести дух. Вдох. Выдох. — Ты «умер», залег на дно. Но твои долги… Зачем надо было уходить так внезапно? Ты не думал, что коллекторы придут к нам?
— Это была часть плана.
— Какого плана? — спрашиваю устало.
— Чтобы твой рыцарь на белом коне пришел к тебе на помощь.
Его пальцы стучат по лакированной поверхности стола, четко отбивая мой сердечный ритм.
— И ты сейчас имеешь в виду Дмитрия… — не вопрос, а лишь сухая констатация факта.
— Дмитрия, — отец кивает. — Девочка моя, он давно влюблен в тебя, и я решил сыграть на этом. Ждал, когда ты подберешься к нему, а после уничтожишь.
Чувствую, как начинает кружиться голова. Весь ужас последних месяцев, все унижения, боль, страх — все это оказалось спланировано?
— Только не говори, что все это затевалось только для того, чтобы отомстить Дмитрию, — шепчу, а по щекам беззвучно текут слезы.
— Именно так, дочка. Ты даже не представляешь, как этот сукин сын подставил меня три года назад! После этого