Пётр кивнул. Информация для него наконец-то уложилась в какое-то подобие правильной библиотеки. А то какие-то накиданные бумаги. а теперь вроде все разместилось в нужном порядке.
— Важным моментом стало устранение влияния Распутина и прогерманской партии на царя перед началом войны. Была проведена информационная компания с целью скомпрометировать не только старца, но и царскую семью. И этот ход более чем удался, в первую очередь из-за мягкотелости государя Николая Александровича. Приступ патриотизма удачно приурочили к убийству бедного эрцгерцога Фердинанда. Войны хотели все: купцы, военные, общество! И царь вынужден был вступиться за сербов. А потом и ввязаться в войну на стороне Британии и Франции. А дальше Распутина убрали потому так как он мог угрожать планам на ведение войны: убили британские агенты в тесной связи с старообрядцами и другими так называемыми «патриотами». И это значительно усилило позиции старообрядцев. В заговоре против Николая Александровича они вновь действуют в тесной связке с британской разведкой. Об этом свидетельствуют показания их агента Сиднея Рейли. Их последняя акция не настолько глупа: убрать из Петрограда и Москвы всех хлебопеков под видом мобилизации на фронт, потом прекратить поставки муки и вызвать очередную волну народного возмущения. Подбить народ на бунт. Это вовремя удалось купировать, но угроза со стороны староверов для государства сохраняется.
— Что предлагаешь? — спросил Пётр.
— Самые жестокие меры, государь! Верхушку старообрядческих общин необходимо хорошо перетряхнуть. Необходимы массовые аресты, но тут одна сложность: коррупция — и значительная часть военных, и полиции, и даже жандармского корпуса связаны со старообрядцами. Тайно такую операцию провести не получится: где-то да протечёт! А у моего кабинета слишком мало людей.
Пётр почувствовал, как у него возникает желание снова вытащить эту рвань на Красную площадь и начать там рубить головы. Ведь это они, старообрядцы, стояли за стрелецкими бунтами, которые чуть не лишили его трона. Но сейчас император стал осторожнее. Власть научила его, лично головы не рубить. Для этого найдутся верные люди, которые не побоятся запачкать руки кровью. И тут ему в голову пришла одна мысль. Император задумался. Алексей Алексеевич Вандам застыл, стараясь не шевелиться: в такие моменты царю стоило не мешать. И вот он принял решение. Сначала дипломатия. Потом удар. Но удар мощный и стремительный. Люди? У него есть люди! Его Дикая дивизия, которая ну никак со староверами не связана! Там основной контингент — мусульманский!
— Генерал! — сухо и твердо произнёс император. Почувствовавший тяжесть момента Вандам вытянулся в струнку. — Готовьте списки. По Петрограду и Москве — в первую очередь. Сначала лишим гидры самых ядовитых голов. Сроку — неделя. Для этого привлекай самых верных людей. Секретность — максимальная. Для акции будешь использовать моих людей из Дикой дивизии. В Москву я отправлю два подразделения: Шкуро и Унгерна. Это верные люди, которые себя уже хорошо показали во время усмирения думского бунта. Там такие только и нужны. В Москве, как я понимаю, работы будет кратно больше, нежели в столице?
— Истинно так, государь.
— Вот они ни церемонится, ни задумываться не будут. Приказ исполнят точно. Может быть, жестоко. Но да я их прощу, да и господь простит, если что. Получите все полномочия, в том числе подчинять себе силы жандармерии и полиции. Скажи, а где в столице собираются купцы-староверы? — довольно неожиданно развернул разговор Пётр.
— В здании Русского купеческого собрания, что на Фонтанке. Ближайшее собрание послезавтра, на Здвиженье[2]. О шести часов после полудня.
— Хорошо! «Пора посмотреть бородатым в их гнусные хари!» —мрачно произнёс Пётр.
[1] Лучше всего эта тема изложена в работах историка А. В. Пыжикова
[2] Здвиженье — простонародное название праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, праздновалось по старому стилю 26 сентября, что соответствовало 9 октября 1917 года по новому стилю.
Глава седьмая
Государь смотрит на купцов, рвущихся к власти
Глава седьмая
В которой государь смотрит на купцов, рвущихся к власти
Петроград. Набережная реки Фонтанки, дом 48. Петроградское русское купеческое собрание
9 октября 1917 года
Что может быть отвратительнее собрания господ заговорщиков? Только собрание господ заговорщиков, которое провалилось! Но мы люди последовательные, поэтому о событиях девятого числа октября месяца (по новому стилю) будем тоже рассказывать последовательно.
Сначала о месте действия:
Купеческий клуб возник в Петрограде приблизительно во второй половине восемнадцатого века. И был он местом проведения досуга купцов (первой гильдии в основном), тех, кто мог себе это позволить. В сословном государстве даже самым богатым миллионщикам вход в салоны высшего света был закрыт, если ты не мог приобрести титул каким-то волшебным образом. Напомним, что русские государи в открытую титулами не торговали. И проникнуть в число избранных с заднего входа было практически маловероятным событием.
(Набережная Фонтанки, д.48, современный вид)
Купцы, чтобы про них не говорили, люди далеко не глупые. Они вовремя поняли необходимость образования, а посему собрание стало со временем играть и некую просветительскую роль. В всяком случае, в столичном своеобразном клубе по интересам торгового люда существовала собственная и весьма богатая по содержанию и объёму библиотека. Конечно, доступ к ней был ограничен только почтенным негоциантам и их семьям, но и это было весьма прогрессивной тенденцией. В последние годы под Петроградское русское купеческое собрание арендовали дом на Набрежной Фонтанки под нумером 48. Надо сказать, что с началом нового (двадцатого) века несколько изменилось и содержание работы сего заведения. Теперь не только отдых и просвещение торговых семейств, умеренная благотворительность, всё больше этот своеобразный клуб стал местом деловых переговоров и политических бесед. Последнее казалось самым опасным. Но обслуживающий персонал набирался не с улицы: попасть на работу в сие собрание могли только старые проверенные слуги известных торговых семей, да еще и с твердыми рекомендациями главы рода.
Надо сказать, что в Петрограде влияние старообрядческих купцов было не настолько велико, как в