— С каким долгом? — меня охватила злость.
— Настоящий мужчина должен любить только одну женщину, настоящий мужчина не предает, настоящий мужчина то, настоящий мужчина сё, — кривила она пухлые губы в отвращении. — А то, чего хочет сам Тимур, тебе побоку?
— Да кто тебе такое втемяшил? Я его отпустила на все четыре! Я брезгую даже брать в руки использованный рулон бумаги, но ты, видимо, не из чувствительных. Опыт, видать, богатый, как высосать из говна конфетку, — чувствовала, как во мне просыпается стерва. И мне нравилось это чувство. Нравилось окунать ту, что разрушила мою жизнь, лицом в грязь.
— Как ты можешь! Тимур только и делает, что говорит, какая ты святая, а ты его с использованным рулоном сравнила? — слова говорили одно, а глаза выдавали совсем другие реакции. Она ликовала, упивалась моей агрессией, будто ей это на руку.
— Я вам больше не помеха, — шумно выдохнула. — Все его желания теперь полностью твоя забота. На развод подам сегодня же. Но ты не рассчитывай, свое я тебе не отдам. Не из тех я, гордых и независимых. Если вставали на ноги вместе, вместе фирму открывали, квартиру покупали, загородный дом, машины, то и делить будем поровну. Но ты же не из-за денег с ним, правда? — усмехнулась, заметив, как на ее лице маской застыла улыбка. — Ты же бизнес-леди! Сама ему в случае чего поможешь. И сопли утрешь, если снова на его дело кто-то собак спустит. Верю в твою искреннюю любовь и желание сделать жизнь Бакирова легче и радостнее.
Вика стояла, хлопая глазами, открывая и закрывая рот, не зная, что сказать.
— Если это твой какой-то ход и ты наивно полагаешь, что он останется с тобой, то нет. У меня и видео есть, где мы…
— Избавь меня от подробностей. Я все сказала, — вспыхнула, ощутив приближающуюся к горлу тошноту.
— А что так? Боишься увидеть, как ему со мной хорошо было?
— Да ради бога! Любитесь, сношайтесь по всем углам, можешь даже выставить это видео в сеть! Меня это больше не касается! А теперь пошла вон от моей машины! — рявкнула на нее.
— Дарья! — услышала мужской голос.
Обернулась на имя и встретилась взглядом с Морозовым, идущим на парковку в сопровождении охранника.
— Дарья, все в порядке? — подошел он ближе, смотря пристально на меня, а затем перевел взгляд на Вику, растерянно разглядывающую Алексея во все глаза. Но, опомнившись, что попала в поле зрения мужчины, девица нацепила милое выражение лица, сладко улыбаясь.
— Да, Алексей Александрович, — кивнула. — Недовольная студентка пришла скандалить из-за недопуска к сессии.
— Что ж вы так, милая девушка, — усмехнулся Алексей. — Учиться надо, а не преподавателей на парковках ловить.
— Я?.. — растерялась Вика.
Словно заметив что-то, Морозов снова посмотрел на меня, лукаво улыбаясь.
— Дарья Макаровна, заканчивайте со студенткой. Если не явимся в “Ренессанс” через пятнадцать минут, то нашу бронь снимут. И мы не успеем обсудить, какое оборудование вы ждете на своей кафедре.
— Еду, Алексей Александрович, — кивнула мужчине. — До свидания, Виктория. Нам больше не о чем разговаривать, — села в машину и завела мотор, выезжая с парковки и шумно выдыхая.
Внутри меня все клокотало от злости. Я не понимала, откуда у этой “не такой” Вики столько наглости. И почему она пришла со своими претензиями ко мне, а не осаживает с удвоенной силой Тимура? Хотелось плакать и кричать, но больше — драться.
Звонок смартфона отвлек от разрушающих мыслей. Нажала на принятие звонка на сенсорном дисплее, и из динамиков по салону растекся тихий бас Морозова:
— Я был серьезен насчет брони в “Ренессансе”. Не опаздывайте, Дарья.
Глава 14
Тимур
— Нам повезло, что мы ждали стройматериалы и никто из рабочих не пострадал. Ты же представляешь, что было бы, если бы все бригады находились на объекте? — журил я своего начальника безопасности.
— Мой косяк, Тим. Не понимаю, как проскочил чужой. Кто-то намеренно саботирует стройку объекта.
— Вот и придется усилить охрану на всех объектах, не только здесь.
— Кто ж эта сволочь, что палки в колеса вставляет? — нахмурился Паха.
— Как пить дать, кто-то из тех, кто с нами участвует в тендере.
— А если личное что-то? Не рассматриваешь такой вариант? — засунул он руки в карманы брюк.
— Если честно, то я больше ни в чем не уверен, — потер переносицу. — Знаешь, как-то стремительно все навалилось, — горько усмехнулся.
— Что? Дашка узнала про Вику? — ухмыльнулся друг.
— Узнала, — шумно сглотнул.
— А я тебе говорил, что Кокорина не будет жить в тени. Она же и не скрывает, что сохнет по тебе. Да и как такая цыпа на вторых ролях должна быть? Отдай ее мне, м? Я ее точно не обижу и прятать не стану.
— А ты-то ей нужен? — усмехнулся, представляя лицо Вики, если я даже заикнусь о подобном.
— Разве плох? — улыбнулся Паха. — И бабки, в отличие от тебя, могу спускать только на нее.
— А еще Киру, Аню, Марину… и кто там еще? — хмыкнул, вспоминая гарем друга.
— Ну, ради такой женщины они подвинутся, — захохотал он. — Потому что они как газировка: выпил, насладился сладостью, а потом мучишься от повышенного сахара и газов, — смеялся над собственной шуткой. — А вот Дашка твоя, она как дорогое вино: раз попробовав, на дешевую бормотуху уже смотреть не захочешь. И если честно, то ты меня поразил, Тим, что повелся именно на бормотуху, что пытается быть элитным вином, прилепив дорогую этикетку.
— Как повелся? — последнее время я и сам все чаще задавался этим вопросом.
Сначала просто льстило ее внимание, взгляды восторженные, легкий, ни к чему не обязывающий флирт. Рядом с ней я снова ощущал себя юным, и казалось, что вся жизнь впереди и все мне по силам.
Возвращался домой, встречал жену любимую и тут же забывал Викторию. Понимал, что те эмоции, которые испытывал к Даньке своей, основательные и непоколебимые, единственное настоящее в моей жизни. И Дашка моя не просто женщина, живущая со мной рядом, а родной человек, без которого я не представляю свою жизнь.
У меня и в мыслях не было обманывать ее или изменять. Более понимающей и любящей женщины я не встречал. Да и тянуло меня к ней так же сильно, как и в первые годы отношений.
Но тесное сотрудничество с Викой, флирт на грани фола будоражили. Пробуждали эмоции, что дремали глубоко внутри. Сам не понял, как мы перешагнули границу дозволенного.
— Считал, что флирт не преступление, — ответил другу, когда