— Думаю, вместе мы справимся.
Алёша заулыбался, глядя на меня с уже меньшим недоверием.
— Мам, можно мы пойдём на горку? — тут же переключился он на Олесю.
— Можно, — согласилась она, подходя к нам. — Только аккуратнее.
Мы шли по дорожке, и я чувствовал, как Олесю рядом со мной напрягало моё присутствие.
— Спасибо, что дала мне шанс, — тихо сказал я.
Она взглянула на меня сбоку, и в её глазах мелькнуло что-то ранимое и уязвимое, но тут же исчезло.
— Не благодари раньше времени, Ян. Ты только начал.
— Я знаю, — кивнул я серьёзно. — Но я хочу быть с вами. С ним.
Олеся молча отвернулась, наблюдая за сыном, который уже забирался на детскую горку.
— Он очень милый, — сказал я, пытаясь разрядить напряжение.
Она тихо усмехнулась:
— Это ты ещё не знаешь его характер.
— Думаю, я готов познакомиться, — улыбнулся я и снова посмотрел на сына.
Алёша махнул мне рукой, призывая подойти ближе.
— Пап, иди сюда! Я покажу, как быстро умею съезжать!
Это «пап» прозвучало так естественно и неожиданно, что я застыл на месте. Олеся тоже замерла и вздохнула чуть глубже.
— Иди, — мягко подтолкнула она меня. — Он ждёт.
Я кивнул и быстро пошёл к горке, чувствуя себя счастливым и растерянным одновременно. Это был маленький шаг, но такой важный, что я боялся потерять его снова. И теперь я точно знал, что сделаю всё, чтобы удержать то, что чуть не упустил навсегда.
Ян
Когда я вернулся домой, квартира вдруг показалась слишком пустой, слишком тихой. Я снял пальто, бросил его на кресло и остановился посреди гостиной, пытаясь собрать мысли воедино. В груди горело странное тепло, тихое и незнакомое чувство, которого я не ожидал.
Сколько лет я убеждал себя, что отцовство — это не про меня. Что мой собственный отец отбил навсевгда всякое желание иметь детей. Я слишком хорошо помнил, как он возвращался домой нетрезвым, как мама прятала меня в комнате, пытаясь оградить от грубых слов и агрессии. Тогда я поклялся себе, что никогда не повторю его ошибок. Но вместо того, чтобы стать лучше, просто сбежал. Решил, что раз не могу быть идеальным, то лучше вовсе отказаться.
А сегодня этот маленький мальчик посмотрел на меня своими глазами, доверчиво протянул ладошку и так просто назвал «папой». Как будто всегда ждал, как будто никогда не сомневался в том, что я есть и я вернусь.
Я провёл рукой по лицу, ощутив неожиданную влагу на щеках. Даже не понял сразу, что это слёзы. Я не плакал уже много лет. Не позволял себе быть слабым. Но сейчас эта слабость была какой-то правильной. Честной.
Мне снова вспомнилось, как Олеся смотрела на меня в тот вечер, когда я уходил. Её глаза полные слёз и обиды, как она сжимала пальцами край старого халата и тихо просила меня остаться хотя бы на ночь. А я просто отвернулся, убеждая себя, что она лишь якорь, который тянет меня вниз, не даёт мне добиться чего-то большего, значимого. Думал, что буду успешнее без неё. Гнался за миражами, за мнимым успехом, деньгами, статусом. Но когда получил всё это, понял, что счастья в этом нет.
Теперь я смотрел на свою роскошную квартиру, дорогие часы, строгий деловой костюм — и чувствовал себя нищим. Нищим внутри, потому что всё это оказалось пустым без людей, ради которых стоило бы это делать.
Я боялся повторить ошибки своего отца, но вместо этого сделал что-то гораздо хуже — бросил своего ребёнка. Я украл у себя три года жизни с сыном, его первые шаги, его первые слова, первые победы и падения. Теперь Алёше три года, а я лишь впервые узнал, как звучит его смех.
Я медленно сел на диван, закрыв лицо ладонями, пытаясь понять, как мне исправить то, что я натворил. В голове вертелись слова Олеси, её боль, её разочарование. Она имела на это право. Она прошла через всё сама. Без меня.
А я так отчаянно хочу исправить это. Хочу быть рядом с сыном, видеть, как он растёт, знать его страхи, мечты, вкусы. Хочу быть лучше, чем мой отец. Хочу, чтобы Алёша никогда не чувствовал себя одиноким или ненужным.
Сегодня, впервые за долгое время, я понял — я не боюсь быть отцом. Я боюсь снова его потерять. Боюсь, что однажды он спросит меня, почему меня не было так долго, и я не смогу ему ничего объяснить.
Но пока у меня есть время. Я не отступлюсь. Сделаю всё, чтобы вернуть себе сына, вернуть доверие Олеси. Пусть даже придётся пройти через её гнев, её холодность, её страх снова пустить меня в свою жизнь. Пусть даже это будет самый сложный путь.
Я больше не убегу.
Потому что в этот раз у меня есть то, ради чего стоит остаться. Мой сын. Мой Алёша. Мой самый главный смысл.
Глава 6
Олеся
Я стояла у окна, кутаясь в мягкий кардиган и глядя, как медленно зажигаются огни в окнах соседнего дома. В комнате тихо, Алёша давно спит, а я не могу найти себе места. После встречи с Яном всё будто перевернулось внутри меня, смешалось и перестало поддаваться логике.
Алёша спрашивал про него уже несколько раз.
— Мам, а папа завтра снова придёт? — шептал он перед сном, прижимаясь ко мне щекой.
От этих слов сердце каждый раз сжималось болью. Он так легко принял его, так быстро впустил в свой маленький мир. А я не знала, как объяснить сыну, что этот мир — хрупкий, ненадёжный, и что папа может уйти так же внезапно, как появился.
Я вспомнила лицо Яна, когда он впервые держал Алёшу на руках. Непривычно бережно, будто боялся, что одно неосторожное движение — и ребёнок исчезнет. В его взгляде было столько неподдельного тепла и какой-то щемящей тоски, что у меня снова защемило в груди. Я не хотела ему верить, не могла себе позволить. Но сердце думало иначе.
Раздался звонок в дверь, заставивший меня вздрогнуть. Взгляд упал на часы — почти одиннадцать вечера. Кто это мог быть? На цыпочках, стараясь не разбудить Алёшу, я подошла к двери и взглянула в глазок.
Ян.
Я открыла дверь, стараясь сохранить спокойствие, но предательский голос выдал моё волнение:
— Что ты здесь делаешь?
— Мне нужно поговорить, Олесь. Пожалуйста, — его голос был тихим и почти умоляющим.
Я помедлила секунду, потом отступила, пропуская его внутрь. Ян прошёл в кухню, устало опустился на стул и потёр