Я знала парней, которые болтали просто ради того, чтобы заполнить тишину, которые давали обещания, не собираясь их выполнять, и говорили правильные вещи лишь потому, что думали, будто я хочу это услышать. Райкер был другим. Он не бросался пустыми утешениями и не тратил слова на ложные надежды. Он говорил правду — жестокую, неприкрашенную, но настоящую.
Я со вздохом опустила подбородок ему на грудь, глядя на него сквозь ресницы.
— Знаешь, я, наверное, произношу за день раз в пять больше слов, чем ты. А может, и больше.
Его губы дрогнули в полуулыбке, а пальцы лениво заскользили по моему позвоночнику.
— Звучит утомительно.
Я тихо рассмеялась, и мое дыхание согрело его кожу.
— Ты, наверное, думаешь, что я вообще никогда не замолкаю.
— Я не против, — его рука скользнула ниже, вычерчивая медленные, дразнящие узоры на изгибе моей ягодицы. — Мне нравится, как ты говоришь.
От этих слов по моему телу пробежала восхитительная дрожь; прикусив губу, я позволила пальцам блуждать по рельефу его живота.
— Я просто хочу, чтобы ты знал, — мягко произнесла я, — тебе никогда не придется притворяться тем, кем ты не являешься, когда ты со мной.
Его рука замерла на долю секунды.
— Я знаю, что ты не из тех мужчин, которые будут целыми днями сидеть и изливать душу, — продолжила я тихим и уверенным голосом. — Я знаю, что ты не станешь произносить долгих речей или говорить мне что-то только потому, что считаешь, будто я хочу это услышать. И это нормально. — Я прижалась губами к его груди, прямо там, где билось его сердце. — Потому что я тебе верю. Когда ты что-то говоришь, я знаю, что ты именно это и имеешь в виду. И для меня этого достаточно.
Его пальцы крепче сжали мою кожу, а дыхание стало чуть глубже; я чувствовала напряжение в его теле и тяжесть чего-то невысказанного. Затем он медленно выдохнул, и его рука скользнула вверх, обхватив мое лицо, а большой палец нежно провел по моей щеке.
— Ты опасна, — пробормотал он.
Я улыбнулась, прижавшись щекой к его ладони.
— Ты только сейчас это понял?
Он не ответил. Да ему и не нужно было. Его глаза говорили сами за себя.
Мы лежали так какое-то время, укутанные тихим теплом друг друга; его пальцы лениво поглаживали мое бедро, а моя нога была закинута на него. Но как бы сильно мне ни хотелось остаться в этом моменте навсегда, реальность неизбежно возвращалась.
Операция.
Опасность.
Я прикусила губу, глядя на то, как наши пальцы переплелись на его груди.
— А что, если завтра что-то пойдет не так?
Хватка Райкера стала крепче.
— Этого не случится.
— Но если все же пойдет?
На его челюсти дрогнул мускул, а выражение лица стало жестким.
— Значит, мы с этим разберемся.
Для него все было так просто и абсолютно; и, возможно, мне именно это и нужно было услышать — нужно было верить, что эти люди, эти солдаты найдут выход, несмотря ни на что.
Я вздохнула, слегка пошевелившись, и мои пальцы начали теребить край простыни.
— Знаешь, у меня осталось не так много близких людей.
Райкер молча наблюдал за мной.
— Я имею в виду, конечно, Уилла, — я сглотнула. — И Пию с Сашей. А еще тетю Мод.
Он слегка приподнял бровь.
— Тетю Мод?
Я издала тихий смешок.
— Это сестра моего папы. Она живет в Самтере. Она... своеобразная. Немного эксцентричная. Но она заботится обо мне. — Я замялась. — Наверное, я слишком редко впускаю ее в свою жизнь.
Он ничего не сказал, лишь пропустил прядь моих волос сквозь пальцы, внимательно слушая.
— Наверное, мне стоит позвонить ей до завтрашнего дня, — призналась я. — И рассказать, что происходит.
Тело Райкера мгновенно напряглось.
Я вздохнула и покачала головой.
— Знаю. Плохая идея.
— Ты сможешь позвонить ей после, — произнес он низким, твердым голосом. — А когда все закончится, мы съездим к ней.
Я улыбнулась, склонив голову набок.
— Правда?
Его губы слегка изогнулись.
— Отвезешь меня в Самтер. Познакомишь с этой своей тетей.
Я кончиками пальцев прошлась по его животу, дразняще улыбаясь.
— Ты уверен, что готов к этому?
— Я готов ко всему, что ты мне приготовишь, Изабель.
Я рассмеялась, перекатываясь на бок и поворачиваясь к нему лицом.
— Что ж, в таком случае мы сможем искупаться в озере за ее домом.
Райкер фыркнул.
— Вместе с аллигаторами?
Я широко улыбнулась.
— Ты же не боишься парочки аллигаторов, правда?
Он бросил на меня невозмутимый взгляд.
— Я ничего не боюсь. Но я также не связываюсь с доисторическими рептилиями-убийцами.
Я рассмеялась, качая головой, а затем вздохнула, и мое выражение лица смягчилось.
— Я бы хотела, чтобы ты с ней познакомился.
Его большой палец скользнул по моей нижней губе.
— Значит, так и будет.
Мое сердце сжалось. Я не хотела думать о том, что может случиться завтра и что может пойти не так; мне хотелось думать о людях, которые у меня остались, о тех, кого я любила.
Я подумала о Пии и Саше: они были не просто соседкой по комнате и коллегой, они были моими самыми близкими подругами. Такими, которые остаются на всю жизнь и которых ты хочешь видеть рядом в самые важные моменты.
Например, в качестве подружек невесты.
Эта мысль пустила по моему телу медленную, неожиданную волну предвкушения, и мой пульс забился быстрее.
И Райкер это заметил.
Его зрачки слегка расширились, а рука на моей талии сжалась крепче.
— О чем ты думаешь?
Я прикусила губу, разыгрывая невинность.
— Ни о чем.
Его рука скользнула ниже, сжимая мое бедро и притягивая меня ближе.
— Скажи мне.
Я вздернула подбородок, и в моем голосе появились дразнящие нотки.
— Просто... о Саше и Пии. О том, что они, наверное, стали бы моими подружками невесты, если бы я когда-нибудь вышла замуж.
На его челюсти дернулся мускул.
— О? — пробормотал он, и его пальцы впились в мою кожу.
Я ухмыльнулась.
— Угу.
Что-то темное и первобытное вспыхнуло в его взгляде — нечто собственническое и хищное. Одним плавным движением он перекатился на меня, прижав своим весом к матрасу.
— Тебе нравится говорить вещи, которые меня заводят, не так ли? — его голос звучал грубо и низко.
Я улыбнулась.
— Возможно.
Мне чертовски нравилось говорить то, что выводило его из равновесия; это стало