— Без них тебе будет удобнее, — говорит он, обнажая мои стопы, а затем то же делает со своими ботинками и закручивает рукава рубашки. — Здесь можно вести себя свободно.
— Это очень приятно, — соглашаюсь я, зарываясь пальцами в теплый песок. — А что дальше?
— Танцы, — отвечает он и поворачивается к сцене.
Тем временем, расположившись на краю помоста, солист громко вскрикивает: «Вы готовы?» и, получив утвердительный ответ, дает команду к началу выступления, а Эван кладет руку мне на талию, а другой сжимает ладонь.
Tony Evans, Tony Evans Dancebeat Studio Band — Stop and Stare (Rumba)
— Так, ты потанцуешь со мной?
— Я не умею, как они, — признаюсь я, любуясь тем, как женщины вращают бедрами и изящно извиваются вокруг партнеров, будто каждая закончила специальную школу.
Конечно, это не те танцы, которые исполняют на соревнованиях и благотворительных вечерах, и точно не классическая румба, чьи мотивы я узнала с первых нот. Однако костианки ведут себя так раскованно и дерзко в этой гремучей смеси из завораживающих движений и соблазнения, что я совершенно теряюсь на их фоне.
— Танцы — единственное, чего не смогли отнять у них даже бандиты Хосе, — объясняет Эван, — поэтому ими владеют почти все. А кубинские и латиноамериканские переселенцы принесли в них часть своей культуры.
— У меня не выйдет, — растерянно шепчу я, когда любимый делает первый шаг ко мне.
— Расслабься и следуй за музыкой, — просит он. — Я поведу тебя. Это просто.
— Хорошо, — отвечаю я и стараюсь отбросить стеснение и мысли, что делаю что-то не так.
На самом деле я жутко боюсь разочаровать Эвана своей неуклюжестью, но он так уверенно смотрит на меня, что я просто не могу отказать.
С новым мощным аккордом музыка, как океанская волна, разливается по берегу, захватывая нас в свои объятия. Сперва я стараюсь двигаться в такт ей, повторяя движения Эвана, но вскоре полностью растворяюсь в моменте и продолжаю так, как чувствую и хочу.
Возможно, это и есть магия танца, когда каждое прикосновение любимого, удар барабана и слова песни резонируют в моем сердце и передается Эвану. А он, в свою очередь, умножает это ощущение на сто и окончательно погружает меня в пучину страсти и желания.
Прильнув щекой к моему лицу, с глубоким дыханием он продолжает поступательные движения бедрами, прижав меня к себе, и шепчет на ухо: «Я люблю тебя, Вивьен, как же я люблю тебя… Ты даже представить себе не можешь…».
От его слов по мне пробегают мурашки. Пульс достигает небес, и, кажется, я умру от блаженства, если не сделаю вдох, но любимый не дает мне ни шанса захватить хотя бы немного воздуха, потому что резко разворачивает спиной к себе, и, зарывшись в волосы, продолжает осыпать мою шею поцелуями.
На этот раз его руки не держат меня, а свободно скользят по телу, в то время как мои обнимают его за шею, сжимая ее сильней в моменты максимального напряжения.
Это невероятное ощущение так захватывает меня, что я не сразу замечаю, как пролетает время, и прихожу в себя только, когда мелодия стихает, а толпа расходится, исчезая в темноте вслед за гаснущими огоньками.
Оказавшись в тишине, что сейчас не нарушают даже взрывы фейерверков, я поворачиваюсь к Эвану, растерянно оглядываясь, но он шепчет, что все в порядке и просит немного подождать.
Tal — Stimela
Следом на сцену выходит светловолосая женщина, и по побережью снова прокатывается нежная этническая музыка, а вокруг нас появляются какие-то люди. Они выносят большие чаши и разжигают в них огонь, но я не понимаю, зачем и снова вопросительно смотрю на любимого.
— Что они делают? — спрашиваю я, наблюдая, как языки пламени возвращаются песку золотистый цвет, а темным силуэтам радостные лица.
— Это старый свадебный обряд, привезенный из Южной Америки, — объясняет Эван. — По традиции правую ладонь мужчины и левую ладонь женщины связывают прочной красной лентой в знак верности и любви. И они не должны снимать ее до брачной ночи.
— Свадебный? — удивляюсь я.
— Да, Глория сделает запись в книге, и с этой минуты мы будем считаться мужем и женой, — продолжает любимый, улыбаясь темноволосой женщине в алом одеянии, что приближается к нам. — Знаю, что ты хотела бы другую свадьбу. И она будет, когда…
— Нет, — резко обрываю я. — Я хочу быть с тобой, и все.
— Можно начинать, сеньора? — по-испански спрашивает Глория.
— Конечно, — с волнением произношу я, замерев от взгляда Эвана.
Он излучает столько готовности к этому шагу и огня одновременно, что затмевает собой даже пламя. И я невольно подхватываю его уверенность, потому что желала того же с первой нашей встречи.
— Готова? — интересуется он.
— Как никогда…
Услышав согласие, Эван заключает мою ладонь в замок, а женщина начинает осторожно связывать наши запястья, говоря что-то на старинном диалекте.
Все это время я постоянно дрожу, но не от холода, а от бесконечных волн воодушевления и волнения, что рождается во мне от каждой мысли о том, что когда-нибудь нам все же придется расстаться. И это слово откликается бесконечной тревогой, особенно, когда я знаю, что любимый скрывает за улыбкой счастья серьезную рану, но не показывает, насколько она беспокоит его.
Наконец Глория в последний раз оборачивает наши руки и завязывает концы ленты крепким узлом, провозглашая нас мужем и женой. А затем ее слова подхватывают люди, выкрикивая поздравления, пока новый фейерверк не взрывается в небе, и Эван не обжигает меня жаром нового признания.
— Теперь ты только моя, навсегда…
— Конечно. Я же буквально привязана к тебе, — смеюсь я, обняв его.
— Поверь. Я справлюсь и без этого, — уверенно заявляет он, осматривая наши связанные руки. — Ну что, мы идем домой или потанцуем немного? Как хочешь?
Я бы осталась еще ненадолго, но я знаю, что у Эвана завтра встреча и его рана по-прежнему беспокоит меня, поэтому я принимаю единственное верное решение, отправиться домой.
Только все время, пока мы идем по узким улочкам Магалиса, постоянно встречая знакомых любимого на пути, во мне все больше крепнут мысли о том самом романе, чья история закончилась на свадьбе, оставив судьбу влюбленных в полной неизвестности.
Глава 35
Это был самый важный день в моей жизни! Теперь Вив — моя жена, и я до сих пор не могу поверить в это.
Знаю, все