— Я не женат, — он точно прочитал ее мысли. Или — проследил за взглядом. Его феноменальная внимательность уже не один раз поставила ее в тупик: он замечал, когда она морщится от боли, когда ей холодно, когда она хочет пить, еще до того, как она сама это осознавала.
— Простите… — пробормотала она, отводя взгляд.
— Нет, — рассмеялся он, — все в порядке, Лана, — поставил перед ней деревянный поднос, на котором еще дымилась запеченная на углях рыба, которую утром он купил у рыбаков в городе.
Анатолий сел за журнальный столик напротив, подвинул к себе вторую тарелку. Он давно взял за правило делить с ней еду, а не есть внизу, в пустой столовой отеля.
— Я долгое время жил за границей, — сказал он, отламывая кусок хлеба и макая его в масло. — Слишком долго, даже… — он на секунду замолчал, глаза подернулись воспоминаниями, будто он увидел что-то далекое и болезненное. — Работал. Времени на семью не было. Да и не…. не получилось, в общем.
Поднял на нее глаза, точно хотел задать вопрос ей, но не стал.
Дана машинально разделывала еду ножом и вилкой, безошибочно выбрав ту, которая предназначалась для рыбы. И снова берилловые глаза отметили это.
— Я работал в МИД, — ответил Анатолий на невысказанный вопрос. Женщина удивленно вскинула глаза, хотя уже давно поняла, что ее гость — далеко не прост, как хотел бы казаться.
— Не дипломат в классическом смысле, хотя и этим заниматься приходилось, — продолжил он, откусывая от хлеба. — Больше… по линии безопасности. Консульства, посольства, горячие точки. Иногда приходилось исчезать на месяцы. Иногда — на годы. Когда возвращаешься, понимаешь, что жизнь там, за забором, уже пошла своим чередом. А ты — как будто в скобках.
Он замолчал, глядя в окно, где дождь уже перешел в мелкую морось — погода зимой менялась молниеносно, а серо-стальное море внизу дышало тяжело. Потом повернулся к ней.
— Хочешь знать почему я здесь, да?
— Это ваше дело, — тихо пожала плечами Дана. Конечно, ей было интересно. Но еще больше ей было страшно. Этот человек, если она заинтересовала его — теперь не отпустит. Слишком хорошо она знала такой типаж мужчин, слишком близко. В животе зарождался липкий ком ужаса.
— Испугалась? — он сразу все понял. — Не надо. Я уже многое понял о тебе, Лана. Но не собираюсь вредить.
У женщины рыба в горле застряла.
— Что…. ты понял?
— Хм… — он вздохнул и налил из заварника крепкий, ароматный чай, одну чашку поставил перед ней и присел на кровать, глядя на свои руки. — Молодая, очень красивая женщина, умеющая виртуозно пользоваться столовыми приборами и знающая какая вилка для рыбы, а какая для мяса работает простой горничной в трехзвездочном отеле, которому третью звезду нарисовали явно за взятку, в заднице мира. Речь — правильная, без деревенских или блатных оборотов, без местного диалекта. Даже когда ты злишься или боишься, ты не материшься, не переходишь на крик. Просто замыкаешься. Сколько тебе, Лана? 30, 31 год? В таком возрасте большинство незамужних женщин смотрят на мужчин как на законную добычу, особенно на неженатых. А ты… на все мои попытки сблизиться отвечала так, что любой другой бы сбежал подальше. Я делаю выводы.
Сердце Даны гулко забилось внутри.
— Ты здесь скрываешься, — Анатолий глаз не опустил. — Скрываешься от кого-то или от чего-то. Не очень похоже, что от закона. И судя по всему — от мужчины. Я прав?
Дана чувствовала, как по спине скатилась капелька холодного пота.
— Муж? — в лоб спросил мужчина. — Любовник?
Губы женщины дрогнули в горькой усмешке. Ведь она теперь с легкостью могла ответить «да» на оба вопроса.
Но не ответила.
Хотелось огрызнуться, но теперь женщина понимала, что ее спасителя лучше не злить.
— Будешь копать дальше? — только и спросила она.
— Нет, — сразу покачал он головой, поправляя ее одеяло. — Зачем? У всех у нас есть скелеты в шкафу, мои, подозреваю, не меньше твоих. И их определенно больше. Отношения людей — всегда такая… сеть. Взять меня, Дана. Я почти 15 лет колесил по миру, строил карьеру, имел перспективы. Как-то вернулся домой в отпуск… и впервые в жизни влюбился… представляешь? В жену брата, отношения с которым у меня были просто отвратительными. Да что там — мы друг друга едва выносили — спасибо папочке. Или взять моего отца, царство ему небесное, кобель сраный. В Москве был женат на моей матери, в другом городе завел себе любовницу, которая и родила моего брата, который всю жизнь меня недолюбливал, считая, что отец дает мне больше. А ведь сам когда-то отказался от помощи отца и влип. И сам инвалидом стал и жену свою…. — лицо Анатолия побледнело. — Нет…. — покачал он головой. — Жену его убил другой. Моральный урод, место которому в аду!
Дана вздрогнула, поняв, что сейчас Анатолий снова проваливается в воспоминания о единственной женщине, которая оставила след в его душе.
— Так что видишь, не у одной тебя за спиной много дерьма, Дана.
Глаза женщины остекленели, когда он назвал ее настоящим именем. Вилка вылетела из пальцев и со звоном упала на пол. Анатолий глаз не отводил. Смотрел прямо и уверенно.
8
Мужчина медленно подобрал вилку и, хмыкнув, положил ее на журнальный столик — к грязной посуде. Сам спокойно взял запасную и положил на поднос Даны.
— Не нравится рыба? — спросил, отмечая, как дрожат ее руки. — Мясо на вечер я замариновал, но готовить его рано. Могу сделать нарезку овощей, Дана.
Женщина смотрела на него с нескрываемым ужасом, готовая в любой момент схватить тяжелый поднос и ударить им его.
— Хорошо, что ты все еще слаба, — пробормотал Анатолий, считывая ее намерения.
— Как ты узнал? — прохрипела Дана.
— Не такая уж это сложная задача, — пожал он плечами и присел перед камином, складывая дрова для огня — вечер снова обещал быть холодным. — Ты подходишь этому месту не больше, чем слон — Большому театру. Это понял бы любой, кто присмотрелся бы к тебе получше. И любой, у кого есть доступ к базе данных МВД, мог удостовериться, что в списках подозреваемых тебя нет. А вот в списках пропавших без вести есть некая Дана Лодыгина в девичестве Романова, пропавшая два года назад. И любой, у кого есть возможности, — он повернулся к ней, — смог бы сопоставить женщину на фото с той, что лежит сейчас в моей