— Две утром было. Завтра зато весь день, — морщит нос. — Я сегодня решила отдохнуть, ты не против?
— Когда я была против? Отдыхай. Салат сделать с руколлой, помидорами и сыром? К курице пойдёт. Будешь?
— Давай, буду! — улыбается Саша и снова утыкается в телефон.
Когда прохожу мимо неё, невольно бросаю взгляд на экран. Дочка листает фотографии, и любопытство берёт верх.
— Что ты там смотришь?
Саша поднимает взгляд и усмехается.
— Фотки с последней вечеринки, — отвечает она, продолжая листать экран.
Одна из фотографий привлекает моё внимание. На ней высокая стройная девушка со светлыми волосами стоит в компании моей дочери и ещё двоих человек. Она поднимает вверх руку с зажатым в ней стаканчиком кофе и посылает поцелуйчики в камеру.
Впрочем, как и остальные на снимке.
— Сань, подожди, покажи мне эту фотографию, — прошу, указывая на экран.
Саша останавливается и поворачивает телефон ко мне. Я вглядываюсь в лицо девушки, и моё сердце замирает.
— Кто это? — спрашиваю ледяным тоном.
— Лиля, — отвечает Саша, не замечая, как меняется моё настроение. — Она из нашей компании. Клёвая девчонка, мы подружились. Она классно одевается, прям всё-всё про селеб знает. И у неё знакомые в крутых местах. Мы ходили в «Руф-бар» — это было нечто. Она выбила нам вип-столик прямо у сцены. Там Влад Салат из «Тик-тока» выступал, но не думаю, что ты его знаешь. Короче, он тоже крутой. Я даже с ним сфоткалась. Хочешь посмотреть? У него канал — несколько миллионов подписчиков…
Саша что-то трындит под ухом, а меня охватывает холод.
Лиля.
Лиля звучит как гром среди ясного неба.
— Лиля? — перебиваю. — А как эта Лиля оказалась у вас в компании?
— Эдик её привёл, — поясняет Саша, вновь погружаясь в телефон. — Он — сын ректора, и они с Лилей учатся вместе.
— И давно ты с сыном ректора общаешься?
— М-м-м… не очень, — смущённо отзывается Саша. — Ну, он хороший парень, ты не беспокойся. Не мажор какой-то бешеный. В адеквате.
— А её… Лилю эту… ты хорошо её знаешь? — спрашиваю, стараясь не выдать своих эмоций.
— Ну, пока не очень, но она такая открытая и дружелюбная. Мы с ней много общаемся, — отвечает Саша, не замечая, как меняется моё выражение лица. — Папа наш у неё что-то ведёт. Она сама говорила.
— Папа наш ведёт… — повторяю медленно.
Саша поднимает на меня взгляд и, наконец, замечает, что со мной что-то не так.
— Мам? — вскакивает. — А ну быстро садись. Что происходит? Ты какая-то бледная. Вон губы посинели. Мама? Мамочка? — она усаживает меня на своё место, хватает за руки, трёт их.
Понимаю, что они ледяные.
А ещё понимаю, что эта Лиля, будто спрут, запустила свои щупальца во все сферы моей жизни.
Для моего мужа она — любовница, для моей дочери — подруга.
Хорошо устроилась, шалавка малолетняя…
Юная, а пронырливая. Такие в любое отверстие без мыла проходят.
— Мама? Ты меня слышишь? — дочка растирает мои запястья.
Холодный озноб пробегает по спине, и я не могу сдержать дрожь в голосе, когда смотрю на Сашу.
— Саня, — начинаю, стараясь собраться с мыслями, — мне нужно тебе кое-что сказать.
Она смотрит на меня с тревогой и недоумением.
— Мам, что происходит? Ты выглядишь не так, как обычно. Я что-то не то сказала? Хотя я вроде ничего не сказала… Может, ты заболеваешь? Ты в своей больнице поселилась, не надрывайся так, ты нам с Даней и папой здоровая и весёлая нужна, — улыбается дочь.
— Не нужна я папе.
Она замирает на секунду.
— Ты чего такое говоришь? Вы, что, поссорились?
— Не поссорились, мы разводимся.
Несколько секунд стоит гробовая тишина.
— Ма-а-ам, — чуть плаксиво тянет. — Ма-а-а-м… ну как так? Это, что, шутка такая?
Смотрю на свою взволнованную дочь и печально улыбаюсь.
— Прости, Саш, но нет, не шутка.
— Как же так?
Я делаю глубокий вдох, пытаясь найти правильные слова. А их нет… правильных слов этих. Нет.
Поэтому либо правда, либо ничего.
— Твой отец мне изменяет.
— Изменяет?
— Да.
— Мамочка…
Саша потрясённо опускается на соседний стул, продолжая сжимать мои запястья.
— Мамочка… бедная ты моя… — она вмиг делается серьёзной.
Ей уже восемнадцать, иногда она сущий подросток, а иногда — уже строгая девушка. В ней будто борются эти два состояния, и окончательный слом ещё не произошёл.
— Мамулечка, ты сказала «изменяет», не «изменил», а «изменяет». Это значит, он продолжает это делать?
Вот Саша всегда такая была — внимательная к деталям.
Набираю новую порцию воздуха в лёгкие, чтобы вывалить очередное потрясение.
— Да, изменяет. С Лилей.
Саша смотрит на меня в полном недоумении, её лицо искажает недоверие.
— Да-да, не удивляйся. Вот с этой Лилей.
— Мам, ты что? Не может быть! Это просто какая-то ерунда! — восклицает она, не веря своим ушам.
Я чувствую, как в груди застывает ком — подавленная буря эмоций.
— Я сама их застукала, Саша, — стараюсь говорить спокойно, но голос всё равно дрожит. — Я приехала в квартиру бабушки и дедушки, завести какую-то ерунду надо было. А там они…
— Может… папа… ей… что-то… объяснял? — запинаясь, произносит она.
— Ага, — усмехаюсь, — частные уроки давал. В спальне. Без трусов.
Саша подскакивает на стуле, её глаза расширяются от шока.
— Ты серьёзно? — спрашивает она, как будто надеясь, что я скажу, что это всего лишь шутка. — То есть… то есть ты их в спальне застукала? Погоди… папа же в командировку уехал.
— Недалеко он уехал, как видишь. Поезд до Рязани порожняком пошёл. И да, я серьёзно. Это не шутка, — отвечаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я просто накручиваю себя. Это правда. Я застукала их. В спальне. Голыми, если что. Это чтоб у тебя сомнений не осталось, что я могла что-то не так понять.
Саша начинает трястись, её руки сжимаются в кулаки.
— Но… как это может быть? Это же папа… — говорит она, её голос дрожит от эмоций. — Я не могу в это поверить! А Лиля? Как она могла? У неё от парней отбоя нет. Зачем ей мой отец… он же… взрослый…
— Некоторые любят повзрослее…
А кто-то помоложе… как выяснилось.
— А папа? Как он мог? Фу… — её лицо кривится. — Даже представлять не хочу. — И после секундной паузы добавляет. — Я шею ей сверну. Курице этой.
Вот так классная девчонка с кучей связей и возможностей быстро превращается в курицу.
— Не надо… пусть живёт. Всё равно долго и счастливо не получится.
— Нет, я сверну! Она не имела никакого права спать с моим