Теперь на завтрак Шамаханская царица приходила в стильных, но слегка легкомысленных утренних нарядах, которые, кстати, никогда не повторялись. То это в сарафанчике с вырезом, отправляющим меня в мир влажных мужских фантазий, то в яркой футболочке, обтягивающей высокую грудь и шортиках плотно облегающие бедра, кажущиеся широкими при ее узкой талии.
Любуясь, как моей собеседнице идут легкомысленные наряды, я вдруг поймал себя на философской мысли. Вот бы Сундук удивился, узнав, что мне в голову приходят такие вещи. Я подумал, что, подбирая одежду, женщины хотят что-то показать окружающим, а мужчины обычно выбирают прикид, чтобы что-то скрыть.
Светлана Александровна каждое утро блистала свежестью, аппетитно, почему-то даже эротично пахла печеньками и демонстрировала отличную фигуру в новых нарядах. Только ее выбор блюд никогда не менялся. Неизменная ложка каши, присыпанная орешками.
Обычно после совместного завтрака мы ненадолго расходились, принимая назначенное лечение, а вот с обеда уже не разлучались. Мы прогуливались и болтали обо всем на свете до самого ужина и после него.
Во время наших прогулок я частенько ловил косые взгляды бабушек, с которыми раньше беседовал о тонкостях санаторного лечения. Я им приветливо махал рукой, а они вежливо кивали мне в ответ и лицемерно улыбались. По-моему, бабушки жалели, что потеряли такого внимательного слушателя, и ревновали меня к Шамаханской царице.
Светлана Александровна видела неодобрительное отношение пожилых девушек к нашей дружбе, но не обращала на это никого внимания. На то она и царица, чтобы не замечать окружающую челядь.
Темы наших бесед становились все откровеннее. Даже до такого олуха, как я, начинало доходить, что мы подходим к границе, отделяющей искреннюю дружбу между мужчиной и женщиной от неискренней любви. Я немного робел, приближаясь к границе, а Светлана Александровна держалась абсолютно естественно.
Мне кажется, она вообще работала начальником заставы на этой самой границе и прекрасно знала все укромные места для быстрого и безпалевного перехода условной черты.
И вот однажды после сытного обеда, Светлана Александровна предложила не пить столовский кофейный напиток, потому что у нее есть прекрасный бразильский Робуста «Конильон», который ей только вчера привезла подруга, навещавшая ее в санатории.
Шамаханская царица пристально посмотрела мне в глаза и предложила переместиться в ее люкс, «где никто не помешает нам наслаждаться… настоящим кофе».
– Мальчик мой, а почему ты не спросил, замужем ли я? – прервала неловкое молчание Светлана Александровна по дороге в ее корпус.
Я пожал плечами. Сказать, что мне неважно замужем она или нет я постеснялся, а придумать что-то вежливое я не успел.
– Спасибо, мой милый мальчик, ты такой тактичный.
Я, снова молча тряхнул гривой, соглашаясь с тем, что таки да – тактичность мое второе имя.
– Но я все-таки расскажу тебе немного о себе. Ты очень деликатный мальчик, но я верю, что хочешь это знать обо мне. Даже если не хочешь - все равно расскажу, – рассмеялась Светлана Александровна и взяла меня под руку.
Взяла не так, как она это делала во время прогулок, деликатно, невесомо положив теплую ладонь на мой локоть. Сейчас она прижалась ко мне своим мягким горячим боком.
Даже через рубашку я почувствовал, как мое предплечье обволакивает нежная грудь спутницы. Новый метод хождения под ручку мне понравился, но я начал спотыкаться и потерял нить разговора.
Лима
– Так вот, мой мальчик, – Шамаханская царица стопудово заметила, что мой мозг потерял управление над тушкой, но, как ни в чем не бывало, продолжила. – Если бы ты спросил про мой семейный статус, то я бы ответила, что это сложный вопрос. Официально я вдова. Покойный супруг был, как сейчас говорится, лидер криминальной группировки, но я, и тогда, и сейчас не считаю его преступником. Он был сильным человеком, не пожелавшим жить по чужим правилам. Познакомились мы, естественно, в ресторане, где он каждый вечер ужинал, а я выступала. Убили его, кстати, тоже там же, на моих глазах.
– Соболезную.
– Не надо, мой мальчик. Это произошло сто лет назад и осталось в другой жизни. Кузьмич, так его звали друзья, был хорошим человеком. Не знаю, как с другими, но со мной очень нежным и ласковым. Дарил дорогие подарки, а еще оплатил съемку и ротацию на телевидении пары клипов с моими песнями.
– Точно! Лима! Одинокая птица! – наконец-то допер я, почему лицо Светланы Александровны казалось мне знакомым. Я видел эти клипы из телека и помню сексуальную блондинку почти без одежды и совсем без комплексов.
– Да, мой мальчик! Это была я, но очень давно и теперь сильно изменилась.
– Ничего подобного! Вы нисколько не изменились. Если только чуть-чуть и в лучшую сторону.
– Лгунишка! – улыбнулась Шамаханская царица и еще сильнее прильнула ко мне, хотя минуту назад мне казалось, что прижиматься плотнее уже невозможно.
– Ну вот. После гибели Кузьмича начались странные вещи. Выяснилось, что именно в день смерти, он передал свои фирмы другим людям, а деньги со счетов в иностранные банки Кузьмич переводил вообще после смерти. В течение нескольких дней после гибели он отправил в офшоры все до копейки. Когда я попыталась разобраться со странными посмертными переводами, ко мне приехали очень серьезные люди. Они посоветовали не лезть мне в финансовые вопросы и вежливо сказали, что не хотят, чтобы я тоже после смерти делала переводы.
Светлана Александровна, немного нахмурившись, помолчала, видимо, вспоминая те тяжелые дни.
– Вот так бывает, мой мальчик. Осталась я разбитого корыта, но не ропщу. Подарки Кузьмича не тронули, и мне хватает на безбедную жизнь. Хотя его самого мне не хватает.
– Вы любили его?
– Знаешь, в девяностые человеческие чувства оценивались по-другому. Все было стремительно и зыбко. Люди жили одним днем, не зная, что будет завтра. Будут ли они живы или уже нет, и чувства поэтому воспринимались гипертрофировано, – увидев, что я не догоняю, это слово, Светлана Александровна поправилась. – Преувеличенно воспринимались. Симпатия считалась любовью, а недопонимание уже ненавистью.
Светлана Александровна снова помолчала, думая о чем-то своем.
– Наверное, все-таки любила, – вздохнула Шамаханская царица. – Но все это в прошлом. Теперь я бизнесвумен. Оставшиеся друзья Кузьмича не бросили меня на произвол судьбы. Помогли открыть небольшую клинику, куда и ходят их жены. Естественно, я не одинока, но и не замужем.
– Запутался, мой мальчик? – снова рассмеялась Светлана Александровна, увидев мое задумчивое лицо.
– Да. Задумался. Вы