Лемюэль пожал плечами и вернулся к книге.
Выйдя из-за стойки, Джеймс направился к проходу, заглянул в него. Никого…
Двинувшись по коридорчику, он прислушался. В провизорской кто-то был: оттуда раздавалось глухое ворчанье, которому сопутствовали характерные шорохи и звон склянок – кто-то рыскал среди лекарств и явно там что-то искал.
Подкравшись к открытой двери провизорской, Джеймс осторожно выглянул. Подставив к одному из шкафов стульчик, какой-то ребенок копался на полках. Маленький воришка доставал из шкафа одну за другой банки, откупоривал их и засовывал внутрь свой длинный заостренный нос.
Джеймс мгновенно узнал воришку: «Это же та назойливая кукла, которая днем пыталась выманить у Лемюэля лекарства!»
Дождавшись, когда мелкий негодник сунет нос в очередную банку, Джеймс подскочил к нему и схватил его за шиворот.
– Ай-ай-ай! – заверещала кукла. – Пусти! Пусти!
– И не подумаю! Что ты здесь ищешь?!
– Ничего! Пусти, тебе говорят! Или я за себя не ручаюсь!
Кукла дергалась, изворачивалась, сучила в воздухе ножками в остроносых башмаках, но Джеймс как следует встряхнул ее и, недолго думая, потащил свой улов к черному входу в аптеку.
– Лемюэль! – воскликнул он, взгромоздив куклу на стойку перед кузеном. – Поглядите, кого я нашел! Он пытался украсть лекарства!
Лемюэль нахмурился.
– Мистер Бек! Этого стоило ожидать… Я уже порядком устал вас прогонять.
– Вот и не прогоняйте, раз устали, – дерзко ответила кукла.
– Мистер Бек, я не раз говорил вам, что вы не получите лекарств без денег.
– Но мне они нужны!
– Всем нужны лекарства, но никто не забирается в аптеку и не позволяет себе их красть.
– Говард Бек ничего не украл!
Лемюэль сурово приподнял бровь.
– Это потому, что Говард Бек просто не успел ничего украсть. Что же мне с вами делать?
– Можно сдать его мистеру Тромперу, – предложил Джеймс. – У констебля найдется управа на коротышку.
Говард Бек повернул к нему голову.
– Никакой я не коротышка! Это все кругом долговязые! И вообще, у тебя уши странные! У мистера Бонти с нашей улицы такие же! Он пил настойку, чтобы подслушивать, и у него они от этой настойки скрючились!
Джеймс непроизвольно поднес руку к правому уху. Оскорбления от нелепой куклы он терпеть не собирался.
– Ах ты…
Лемюэль его прервал:
– Мистер Бек, вы – очень дурно воспитанная кукла. Вы ведете себя неподобающе, и вашей маме, почтенной мадам Дуддо, должно быть невероятно стыдно за вас. Мне придется написать ей письмо и сообщить о ваших проделках.
Говард Бек в ужасе схватился руками за крошечный котелок на голове.
– Нет! – завопил он. – Только не это! Не пишите мамаше!
– Я вынужден. Она должна знать.
– Но тогда она огорчится! А она и так очень грустная… Я же просто хотел добыть для нее лекарство! Чтобы она не грустила… Бедная мамаша! Бедный несчастный Говард Бек!
Кукла понуро опустила плечи. Казалось, она вот-вот разрыдается от отчаяния. Джеймсу стало ее жалко. И видимо, не ему одному.
– Что с вашей мамой, мистер Бек? – спросил Лемюэль. – Чем она болеет?
– Я же сказал: она грустит!
– Грусть – это не болезнь. Расскажите подробнее…
Говард Бек принялся ковырять длинным деревянным пальцем стойку.
– Она ничего не ест, никуда не выходит. Почти не говорит. И совсем не делает кукол. Она сказала, что больше не видит смысла их делать. И вообще, ни в чем больше не видит смысла. Она была очень веселой, она читала мне книжки и часто смеялась. А сейчас только сидит в своем кресле и ничего не делает.
Лемюэль вздохнул.
– Судя по всему, мадам Дуддо страдает от тяжелой меланхолии.
Он развернулся и взял с полки какую-то баночку.
– Уговорите мадам Дуддо принять хотя бы одну пилюлю, мистер Бек, а потом давайте их ей по одной в день.
Говард Бек, не веря своему счастью, поднял голову.
– По одной пилюле в день, – повторил Лемюэль. – Это важно. Не больше. Вы поняли меня?
Говард Бек схватил баночку.
– А если я дам ей все сразу, она станет счастливой?
Лемюэль гневно сдвинул брови.
– Очевидно, вы меня не поняли, мистер Бек. – Он забрал у куклы баночку с пилюлями и, вытащив пробку, достал один крохотный шарик. – Лечение так не работает. Ни в коем случае нельзя принимать больше одной пилюли в день, если вы не хотите, чтобы ваша мама умерла. Я не могу доверить вам всю склянку: боюсь, из благих побуждений вы сделаете нечто непоправимое. Начнем с одной пилюли. Вы дадите ее вашей маме, а на следующий день придете сюда, сообщите мне об изменениях в состоянии мадам Дуддо и получите еще одну. А вообще, я бы советовал вам обратиться к доктору.
– До-о-октору?! – Говард Бек испуганно задрожал. – Не люблю докторов! Они очень страшные!
После посещения аптеки доктором Доу накануне Джеймс был с ним согласен.
– Не потеряйте пилюлю, – только и сказал Лемюэль, после чего сам засунул ее Говарду Беку в карман пиджачка. – Я надеюсь, вашей маме станет лучше.
Кукла вскочила на ноги и неожиданно обняла Лемюэля. Тот выглядел невероятно смущенным.
– Ну-ну…
Говард Бек отпустил аптекаря, показал Джеймсу на прощание очень неприличный жест-«чайку» и, спрыгнув со стойки, опрометью бросился к выходу. Миг – и он скрылся за дверью.
– Почему вы его пожалели? – спросил Джеймс.
Лемюэль задумчиво глядел на дверь, за которой исчез маленький прохвост.
– Говард Бек – совсем как ребенок, Джеймс. Он наивен и простодушен. Живых кукол в Габене почти не осталось: этот малыш – нечто вроде ходячей достопримечательности Тремпл-Толл, отголосок времен, когда игрушки были чем-то… большим… Когда я был ребенком, я мечтал о таком друге, как Говард Бек, но отец и слышать ничего не желал. «У тебя нет времени на игры, Лемюэль, – говорил он. – Ты должен учиться. Игрушки не помогут тебе стать достойным продолжателем семейного дела Лемони». Сейчас кукольники испытывают непростые времена: они разорились, обнищали, больше никому не нужны живые куклы. Я понимаю, почему кукольница с улицы Мятых Роз страдает меланхолией. Ее яркая и шумная жизнь осталась в прошлом. После той трагедии все изменилось…
– Трагедии?
– Я не знаю, что именно произошло. Никто не знает всех подробностей. Известно лишь, что однажды спектакль на сцене кабаре-театра «Тутти-Бланш» пошел не по плану. Куклы-актеры обезумели и напали на зрителей. Было много жертв. После этого главный судья Сомм официальным указом запретил городским кукольникам создавать новых живых кукол, а едва ли не всех, что уже были созданы, схватили и…
– Что с ними сделали?
– Я не знаю. Одни говорят, что их сожгли, другие – что заперли в тюрьму для кукол.
– Что? Кукольная тюрьма?
– Это всего