Павел прищурился:
– Д-думаешь, п-принял Кюн за п-подельника-перевертыша?
– Да. Если твой преступный друг умеет изменять обличья, то будешь тут бояться любых посетителей. Ярослав запаниковал настолько, что решился на попытку убийства. Или он виновен в чем-то ином, очень и очень грязном, или мы нашли кого нужно.
– Ладно, п-попробую п-поторопить п-предписание. – Павел поднялся на ноги. – Нужно раскручивать и Б-беренгоффа, и Красильникова, п-пока еще кого-то не убили. П-по всем п-предыдущим д-делам глухо: свидетелей нет, камер в местах выброса тел нет… Хорошо работают, сволочи.
Короткий стук – и дверь распахнулась. На пороге появилась затянутая в застегнутый на все пуговицы халат Лиславская, для чего-то покинувшая свою подвальную лабораторию. Выглядела она крайне недовольной и закрыла за собой дверь с негромким, но ощутимым хлопком.
Химик выразительно посмотрела на Павла, а потом не менее выразительно указала взглядом на негатора, явно сомневаясь, стоит ли говорить при нем.
– Рассказывай, – после короткого колебания решил маг, – между нами это не тайна.
Дверь в коридор закрыта, и, как знать, может, свидетельство Андрея в будущем как-то поможет. Мало ли. И так все знает и хотя бы красную метку не носит.
Вместо ответа Лиславская всунула в руку мага два конверта – и начала закатывать рукав халата.
– Результаты внутри. Двух тестов.
– Двух? – Павел, как и все сотрудники Особого, сдавал образец ДНК при поступлении на службу. – Отец в молодости работал здесь несколько лет, тоже должен быть в базах…
– Двух. Образца Виталия Таврова в хранилище не обнаружено.
Павел уставился на химика. Дело брата закрыто уже четырнадцать лет. Четырнадцать! Кому мог понадобиться образец? Для чего?
– Как такое могло случиться?
Лиславская развела руками:
– Я не работала здесь, когда образец поместили на хранение, а об остальном понятия не имею. Надо идти в архив. Чего я, кстати, сделать не могу, потому что придется рассказывать о твоей просьбе. Ставь давай Печать, и я пойду дальше работать.
Печать Павел поставил. Химик ушла, а маг, словно во сне, вскрыл оба конверта, вчитался в записи – и спалил все разом.
– Судя по твоей реакции, у одного из наших детсадовцев теперь будет персональный воспитатель. Поздравляю. – В голосе Андрея слышались нотки непонятного удовлетворения.
Павел только развел руками. После того как Даша уехала, он погрузился с головой в работу. Плохой из него получился родитель, и хватило одного раза, чтобы это уяснить. А тут – дядя. Едва ли экспертиза ошиблась… Сначала снимки ядра, теперь тест ДНК.
Он не собирался вытирать сопли новоявленной родственнице.
– Никакой я не воспитатель. Инга – взрослый человек.
– Скажи это Кюн, – парировал Андрей.
Крыть было нечем.
Глава 19
Яблочко?
Инга невидящим взглядом смотрела в стену. Кафе для сотрудников и посетителей Особого отдела, скромно расположившееся в дальней части холла старого здания сыскарей, пустовало. Чай, самый простой, похожий на чайную стружку, еще не успел остыть. На большее эмпату тратиться не хотелось.
Да и после просмотра папки, в которой оказались истории смерти местных сыщиков со всеми подробностями, есть тоже не хотелось совершенно. Теперь их вояж казался не просто глупостью, а глупостью невозможной. Инга пока никаких документов, кроме согласия на вольнонаемную службу и еще парочки бумаг о неразглашении тайн следствия, не подписывала, должностной инструкции не видела. Но стоило думать головой.
Зачем она согласилась с Кюн? Лучше уж кого-то расстроить, чем убить, втянув в дурацкую авантюру.
Инга приехала в Москву ради «хорошей работы». Только вот после первого разговора о трудоустройстве ее чуть не прикончили. И тут появилось еще одно соблазнительное предложение – работа на сыск, простая, с хорошей зарплатой. И шансы умереть самыми необычными способами тут тоже, как оказалось, хорошие, с возможностью стать причиной чьей-то смерти.
Несмотря на абсолютное нежелание повторять забег по темному залу (кто сказал, что искусственное освещение для выставок лучше естественного?) и отсутствие намерений в будущем обзаводиться «Автоповаром» или какой-нибудь стиральной машиной с манипуляторами, само по себе произошедшее Ингу не пугало. Когда тебе четырнадцать и ты бежишь через несколько губерний с одним рюкзаком за плечами, двадцаткой в кармане и тремя такими же оболтусами в товарищах, бежишь без документов, без связей, без знакомств… Привыкаешь к тому, что все может пойти плохо. Инге доводилось и из поезда выпрыгивать на ходу, и драться против двоих противников, и еще много чего.
Но каждый из побегайцев знал, на что шел, и умел постоять за себя. А тут… Вот не успела бы оттащить аналитика с пути этого «Автоповара» – и что бы тогда было? Или если бы ее нападение в котельной все ухудшило? Эмпат задумалась. Она привыкла помогать Толику и близнецам, но их-то пути уже не один год как разошлись.
Толик.
Она ведь даже не извинилась за свой побег из ресторана! Только добавила приятелю проблем, а ведь он ей и билет оплатил, и в ресторан сводил. Ну пусть платил Антон Сергеевич, но все же. Толик-то хотел как лучше, он ведь не в курсе того, с кем ведет дела его работодатель.
Несколько раз эмпат набирала и стирала сообщение. Потом плюнула на все и решила написать честно: «Прости, что вчера так вышло. Надеюсь, я не доставила тебе слишком много проблем. Боюсь, с работой на твоего шефа у меня не срастается. Желаю удачи в делах».
Стоило вернуть задаток, поэтому она подумала и дописала: «Можно вернуть деньги на этот номер телефона?»
– Д-друг?
От неожиданности Инга едва не выронила телефон. Она не услышала, как подошел Павел. Спрашивал маг с каким-то непонятным подозрением. Хотя, наверное, со стороны это и правда странно: она говорила, что не имеет ни родственников, ни друзей, а тут с кем-то переписывается.
– Решила написать Толику, – отводя глаза, объяснила Инга. – Извиниться и аванс за работу в ресторане вернуть. Он-то ни в чем не виноват.
Маг сел на соседний стул. Взмахнул рукой – и их обоих окружила вязь из странных знаков, пару мгновений продержавшаяся в воздухе и исчезнувшая без следа.
– Но он пока не ответил, – с некоторым сожалением признала Инга, смотря