– Не три года, а Антон Сергеевич. – Таким тоном приятель говорил только о своем отце, погибшем много лет назад. – Я уж думал, что придется всю жизнь вышибалой подрабатывать да пиццу разносить. Где-то кидают, где-то мутные схемы проворачивают, дважды ограбить пытались. Но в итоге вытянул же счастливый билет! Антон Сергеевич говорил как-то, что хотел сына себе, но не сложилось. Он не только поручения мне всякие дает, но и учит. Как к кому подойти, как говорить, чтобы дубом не казаться, как есть по всем правилам… Да много чего. И я вот что понял: можно считать, что богачи из другого мира, куда простому человеку не пробиться, но на деле они ничем не отличаются от нас с тобой, Ленки, Сереги и остальных. И мы станем такими же. Непременно.
– Как близнецы, кстати?
– Работают. Нашли тут свою троюродную тетку, она, оказывается, и не знала, что с их семьей случилось. Вот и взяла к себе, в фирму мужа устроила. Серега – курьер, Ленка учится на заочном и подрабатывает.
– Рада за нее, – улыбнулась Инга.
Разговор как-то сам собой угас. Уже когда выехали на Рублево-Успенское шоссе, Толик неожиданно сказал:
– А я мага видел. Настоящего.
Инга напряглась. Выпрыгивать из машины она, конечно, не будет, но о таком стоит предупреждать заранее.
– Он из далеких родственников Антона Сергеевича, – продолжил Толик, – и однажды я его подвозил. И знаешь, мужик как мужик. Полноватый, лысоватый, что-то там в телефоне строчил на заднем сиденье, и все. А я думал…
– Что они все как в книжках? – усмехнулась Инга.
Книг о похождениях отважных волшебников она перечитала уйму. Были среди них и такие, где описывались маги далекого прошлого, жившие еще до того, как Римская империя принялась уничтожать сначала на своих, а потом и на соседних территориях упоминания о магии. В некоторых томах рассказывались истории героев, отдавших свои жизни в Великой Магической. Инга с интересом читала описания исследований, проводившихся до последовавшего за той страшной войной Ограничения, запретившего создание и использование любых похожих на опасные магических технологий. Имелись в приютской библиотеке и полностью выдуманные истории, вроде заграничных рисованных книжек о магах и магиках, с легкостью спасающих мир. И вот их многие принимали за чистую монету.
– Нет, конечно, – отмахнулся приятель. – Ты меня за кого держишь?
Вопреки словам, Инга чувствовала сожаления Толика о непохожести встреченного мага на героев любимого комикса. И, судя по обиженному сопению приятеля, тот заметил ее выражение лица. Ну и пусть.
Инга уже пыталась разубедить малышей в приюте, доказать им, что маги – вовсе не герои в трико. Показывала учебники истории и законы, уверяя, что после Великой Магической войны, которая два столетия назад чуть не уничтожила человечество, нынешние маги и магики, несмотря на все возможности, вовсе не меняли мир вокруг по своему вкусу. Никто не хотел новой бойни, и потому после Ограничения множество законов жестко контролировало каждый шаг одаренных. Но ей никто не верил.
В некоторых книгах писали, что после той войны магию и вовсе хотели запретить. Люди призывали проклятия на головы тех, кто раскрыл миру знания о способах соединяться с дающими магические силы Истоками, говорили, что лучше бы после падения Константинополя все древние книги сгорели в огне османов. Звучали призывы к тому, чтобы перебить всех одаренных… В итоге на Парижской конференции просто решили ввести кучу запретов для одаренных.
А ведь магов и магиков мало. Инга слышала, что они рождались в тех немногих семьях, которые еще до Великой Магической присвоили себе Исток, но даже там мог появиться на свет неодаренный ребенок. Ходили слухи, что любой человек мог где-то во снах найти Исток и такое вроде бы случалось, но очень редко.
Инга только в двенадцать лет узнала, что ее умение ощущать спрятанные за словами эмоции магическое. После она иногда думала, не были ли эти способности ее наследием, ее связью с семьей. Увы, не сохранилось никаких документов о том, кто именно подбросил ее в младенчестве в «Дом малютки». Ее семья не смогла или не захотела иметь с ней ничего общего. Этого уже не изменить, и остается просто жить дальше.
И в этом «дальше» только что появился незнакомый маг.
– Почему ты раньше не сказал? Если этот маг работает на Особый отдел… – Продолжать Инга не стала, выразив свое недовольство взглядом.
– Расслабься ты, – добродушно усмехнулся приятель, выворачивая на какую-то узкую дорогу, – это очень дальний родственник шефа. Я его за полгода видел один раз, он вообще вроде как не в Москве живет. Все пучком.
За окном замелькали внушительные заборы, огораживающие не менее внушительные усадьбы. Спустя пару минут Толик повернул к высокой стене из белого камня. Он открыл с брелока почти незаметные, раскрашенные под камень ворота и направил автомобиль по мощеной подъездной дорожке, ведущей к вместительному гаражу рядом с трехэтажным особняком строгих форм. Такой же белокаменный, как и забор, дом явно возвели в подражание какой-то родовой усадьбе – Инга пару раз видела такие в кино.
– Посмотри вокруг! Ты на пороге новой жизни, – подмигнул Толик, – идем, шеф ждет.
Инга вздохнула и вылезла из машины, надеясь, что эта новая жизнь окажется не хуже старой и что она нигде не опозорится. Все-таки раньше ей не приходилось идти к дому по аллее, обрамленной ровно подстриженными кустами, и заходить в полированную дверь из красного дерева, стоившую наверняка больше, чем она заработала за всю жизнь.
– Тебе туда. – Толик кивнул на дальнюю дверь, ведущую из просторного холла куда-то вглубь дома. – Больше не отвлекаю. Надеюсь, все срастется.
Инга кивнула и, борясь с нервозностью, пошла вперед. Ничего, сама справится, как справлялась уже не один год подряд.
В светлой комнате с барельефами и лепниной на одном из диванов около резного столика сидел самый обычный мужчина. Невысокий, едва ли выше самой Инги, коренастый, пусть фигуру тяжелоатлета и скрывала свободная белая рубашка. Дорогой цитрусовый парфюм слабо сочетался с простеньким серебряным кольцом на левой руке.
– Приветствую, присаживайтесь. Инга, верно? Антон Сергеевич.
– Приятно познакомиться. – Инга осторожно опустилась на самый край кожаного дивана.
– Взаимно. Прошу простить отсутствие чая или чего покрепче. – Хозяин дома вежливо улыбнулся. В улыбке не было ни тепла, ни радости, одна только дань правилам хорошего тона. – К сожалению, время поджимает. У меня появились неотложные дела, и наша с вами первая встреча будет короткой. Надеюсь, Анатолий позаботился о том, чтобы голод не отвлекал вас. Небольшой разговор – и моя горничная подаст напитки,