Неплохой расклад, и теперь главное – ничего не испортить. Вчера вечером Павел вернулся из Особого с номером Толика и новостью о том, что приятель искал ее в хостеле. Инга позвонила, и они договорились встретиться сегодня в «Шоколаднице» где-то неподалеку от Большой Садовой. Толик хотел поговорить. Откуда только узнал адрес гостиницы? Подвозил ведь к магазину. Хотя там рядом всего один хостел, найти несложно.
Надежда Войцеховская обнаружилась в столовой за ноутбуком.
– Доброе утро, – поприветствовала она Ингу, не открываясь от работы, – еда в микроволновке. Павел обещал вернуться через пару часов и дать инструктаж насчет встречи с твоим товарищем.
– Доброго, хорошо. Чем я могу вам помочь?
– Что? – с явным удивлением спросила Надежда, подняв голову из-за компьютера.
– Я живу тут, – обозначила свою мысль Инга, – и я могу помогать по хозяйству. Я работала горничной в отелях и…
– Дожили, – хмыкнула десятница, – мало того что у Павла есть племянница, так она еще и намеревается стать служанкой.
Она знала. Впрочем, едва ли Павел стал бы утаивать правду от своей жены. Что именно вызвало недовольство, Инга понять не смогла, потому предпочла извиниться за все и сразу:
– Прошу прощения.
– За что? За кровь, что ли? Не думаю, что ты приснилась своему отцу и матери и просила себя родить, – не без странного веселья откликнулась Надежда. – За новую Печать Молчания? Так одной больше, одной меньше. Паша – тот еще перестраховщик, да и работа моя, знаешь ли, располагает к получению таких вот прекрасных ментальных блоков. Тут уж ничего не поделать: коль рождена женщиной и хочу служить закону не только перебирая бумаги, то приходится терпеть. Впрочем, мужчинам не легче. Объясни, почему ты считаешь, что мы с Павлом не зарабатываем на прислугу.
Инга растерялась, промолчав. Десятница продолжила:
– Может, и Соловьевы, и Тавровы – не самые богатые и не самые известные семьи, но мы не обнищали настолько, чтобы эксплуатировать гостей. Мы иногда готовим сами, когда есть желание. Постоянно никого не держим, с нашей работой от этого вреда больше, чем пользы, и, когда надо, через знакомых заказываем уборку и готовку. А превращать гостью в прислугу – это где видано?
Инга слышала, что в старых родах свои порядки, но сколько их в мире и сколько других, без красивых фамилий и древних поместий? Она не один год работала в недешевых отелях, и останавливались там разные люди. Чиновники, заводские рабочие, накопившие на отдых, инженеры, врачи, повара, домохозяйки, предприниматели, программисты… Кто-то к Инге относился свысока, кичась положением и деньгами, кто-то презирал, кто-то просто видел в ней средство очищения номера или такого же, как сам, работника… Но сложно представить, чтобы человек настолько не принимал помощь по дому.
– Кто тебя воспитывал? – с любопытством спросила Надежда. – Я так понимаю, ты о своих родственниках раньше не знала, но все же?
Инга повела плечом:
– Приемные семьи. Приют. С четырнадцати сама живу.
– И работала прислугой?
– Да. – Вышло чуть более жестко, чем эмпату хотелось бы.
Надежда некоторое время смотрела на нее странным взглядом, а потом подвела итог своим размышлениям:
– Теперь ты – одна из нас. Паша пока не готов представлять тебя свету, но рано или поздно он созреет, так что привыкай жить по-новому. Если хочешь убирать в своей комнате – пожалуйста, а остальное – не твоя забота. Если что-то понадобится в быту – спрашивай, но прислуживать не надо.
Надежда склонила голову, на мгновение задумавшись, и продолжила:
– Если прям ну очень хочешь принести пользу, то есть для тебя одно дело. Ты же умеешь пользоваться компьютером?
Инга кивнула. И во второй, и в третьей приемных семьях компьютеры имелись. В приюте у нее была почти именная машина – слишком старая, чтобы ставить на нее хоть какие-то игры, в которых вечно зависали парни, но достаточно хорошая, чтобы читать скачанные книги или очень медленно лазить по «Энциклопедии Кирилла и Мефодия».
– Хорошо. Мне выдали по вашему делу информацию к размышлению, но даром ничего не бывает. Взамен нужно транскрибировать допрос, потому что некоторые… Неважно. Есть записи: две аудио и одно видео. Твоя задача: послушать запись, посмотреть на то, что нагородит программа автоперевода звуков в текст, и поправить ее потуги. Я тебе покажу, как что оформлять. Справишься?
Инга кивнула. Она такого раньше не делала, но звучало вроде несложно.
– Думаю, да.
– Отлично. Тогда ешь и можешь приступать, если других планов нет.
Планов у Инги не имелось. Откуда? Да, у нее теперь есть и вещи, и документы… Но что делать? По району, что ли, бродить? Глупо. Едва ли за ней следят, но как-то не хотелось выяснять, попытается ли кто-то усыпить ее днем или нет.
– Да, чуть не забыла, – спохватилась Надежда, – там в холодильнике стоит банка с желтой мутью, и тебе, по Пашиным словам, положен стакан этой мути вместо утреннего кофе. А так подогрей себе что-нибудь.
В микроволновке обнаружились яичница и пара сосисок. Инга невольно вспомнила, как впервые воспользовалась возможностью подогреть еду в самом начале «карьеры» горничной и пообещала себе, что у нее в доме будет такой агрегат. Сейчас, разобравшись с настройками, она подумала о том же самом. Прислуга-то ей точно не светит, а вот микроволновка – это удобно. Интересно, у магов в хозяйстве роботы-пылесосы водятся? Инга видела по телевизору их рекламу, штука-то вроде дорогая… Надо будет потом спросить, любопытно же.
Не успела эмпат присесть за небольшой кухонный столик, где как раз имелось место для одного, как из столовой раздался недовольный возглас:
– Иди сюда.
Инга осторожно выглянула из-за перегородки.
– Да, я тебе. Есть на кухне – признак дурного воспитания. Я не требую соблюдать все правила этикета, но какое-то представление о хороших манерах должно же быть?
– Простите.
Надежда закатила глаза:
– Меньше извинений и больше дела. Садись, объясню, как положено есть в приличном обществе, коль мужчины до этого не снизошли. Впрочем, не удивлюсь, если они способны подать пример исключительно того, как это делать не стоит.
Инга села. Ее мало интересовала лекция о хороших манерах, но представлений об этикете хватало для понимания того, что отказ будет попросту невежливым. Да и Надежда была настроена решительно.
Оказалось, что помимо обычного минимума, вроде «не класть локти на стол», «не мусорить» и «не говорить во время еды», существовало еще с десяток правил о том, как надо ставить ноги, куда класть приборы, когда перехватывать нож, а когда оставлять его в