Впрочем, сонное средство всё решило за меня. Пока я размышлял, а мысли уже тягуче текли, замедляясь, и мучился правом выбора, то был обездвижен и там вырублен. Последняя мысль, эх, тушка зайца на вертеле сгорит, уже начала подгорать с одной стороны, не кручу же.
***
Приходить в себя было тяжело, но я смог это сделать. Всё-таки сработало перерождение, что радовало. Отсосите палачи Тайной Канцелярии, где я провёл аж три дня. Да, пришлось использовать боевые артефакты и идти на прорыв. Мага-мозгоправа я застрелил, прыгнув на него, прижал к виску игольник и разрывными иглами, ещё не продавливал его амулет личной защиты, дал короткую очередь. Ну и дальше бегом к выходу. Правда, быстро перекинули усиление, отрезав от выхода, и меня просто задавили числом и магической мощью. Тут что есть, то есть. Пришлось пожертвовать игольником, когда понял, что всё, уже не вырвусь. Прижал ствол игольника к виску и дал очередь. Уж лучше так, чем овощем. Видел я в камере двоих, что прошли через мозгоправов. Жуткое впечатление. Как вспомню, до сих пор передёргивает.
Первое, я понял, что сильно избит, и нахожусь в камере. Да как привстал на локте, охнув от боли в рёбрах, так и увидел при свете тусклой лампочки, лежавшие вповалку тела, тем кому мест не хватило, сидели на корточках у стен. Слышался храп. Явно ночь сейчас, бодрствующих мало, хотя и были. Ха, недавно сам из камер Ордена Магов, и в другую камеру. Это совпадение или теперь так и будет? Узнаю в будущем, а пока я аккуратно сел, и спустился с нар, моё место тут же занял тот, что не спал, сам я, разминая руки и ноги, пытался понять в каком физическом состоянии оказался, при этом тихо ругаясь. Хранилище пустое. Там всего килограмм. И пришлось запускать кач, он стоял. Похоже в этот раз мессир сделал не полную копию того аурного хранилища, что я использовал столько времени ранее. Где-то налажал. Получается не стоит копить что-то, чтобы использовать в другом перерождении. Нет, для меня главное то, что перерождения вообще происходят, за одно это ему большое спасибо, а то что аурное хранилище работает не совсем так как я привык, что ж, поругался вот и смирился. Жаль конечно амулеты и всё что там хранил, но это расходники. А разминая тело, определил, повреждения в основном поверхностные, но били всего. Даже щека внутренняя рванная. Я лишь хмыкнул, всё лениво обдумав, нормально думать мешал туман в голове. Ну ладно, буду теперь каждый раз с нуля качать хранилище и заполнять нужным именно на эту жизнь, а не на последующие. Магии лишился, бывает и такое, что ж, переживу. Зато приключения будут интересные. Я вот воевал без амулета личной защиты, только в важные моменты используя тот же сканер или лекарский амулет. А тут и мучиться выбором не нужно, нечем пользоваться. Нету-у-у. Так что кач пошёл, а я закончив разминать тело, постепенно беря его под контроль, и только тут задумался.
А где Гена Шевцов? У меня явно новое тело, совершенно другое. Это из-за тумана в голове туплю, явно по ней не раз прилетало, вон челюсть болит, скула ещё и висок. Не удар ли в висок убил прошлого хозяина этого тела? И вообще, я в кого попал?
– Эй, москаль, – услышал я грубый голос. – Пшёл к параше.
– Не разумею, – буркнул я в ответ, обращались явно ко мне. Где я?
Куда я попал, кажется начинаю догадываться. Один из сидельцев в камере был в военной форме. На рукаве шеврон с трезубцем. На груди полевой погон с знаками различия сержанта. С пиндосов слизали. Тот на корточках сидел. Никто «защитнику родины» и не думал место уступать на нарах. А судя по тому амбре перегара, что шёл от всушника, становилось ясно, что тот что-то явно хорошо отмечал. А если дебоширил, то не удивительно что в камере оказался. В основном в гражданское все одеты, и главное тепло, у многих свитера, брюки с начёсом, зимние ботинки. У меня у самого модный пиджак был. Да и костюм явно стоил несколько тысяч долларов. Я в этом разбираюсь. Впрочем, тот требовал стирки. В грязи и крови был. Много факторов, но если связать всё что видел, то сейчас зима. И встаёт вопрос, спецоперация началась или нет? Пока же, на мои слова, с нар сполз тот бугай, что голос про «москаля» подавал, и разминая руки направился ко мне с явно недобрыми намерениями. Два удара, и тот присел, хрипло едва слышно дыша, пытаясь восстановить дыхание, и парализованную правую ударную руку, коей замахнулся. Пока же зажав тому на затылке две точки, это не мешало нам говорить, тихо на ухо спросил того:
– Сегодня какое число?
– Двадцать четверте лютого…
– Ты мне на русском, а не на своём обезьяньем.
– Ночь, с двадцать четвёртого на двадцать пятое января, – прохрипел тот на чистом русском, когда я надавил на болевую точку второй рукой.
– Двадцать второй год?
– Да.
– Любопытно. Ну допустим. Почему меня москалём назвал?
– Так ты москаль. В Киеве был, когда война началась. Тебя сразу и арестовали как шпиона.
– Даже так? Ещё что-то про меня знаешь?
– Не. Опер попросил с тобой пожёстче и всё. Избитого тебя уже принесли, без сознания.
– Что за опер?
– Светлый такой, с шрамом на брови. Капитан. Бузов вроде.
Дальше тихо спрашивал, мы вообще голоса не повышали, где отдел находиться, какие улицы рядом, магазины, определяя пути бегства. Потому как долго я тут не просижу, факт. При этом продолжал сжимать пальцами