Низ живота словно натянутая струна. Желание льется через край громкими криками. Вот Виола Гавриловна наверняка удивляется…
Но я иначе не могу. Ощущения слишком яркие… слишком сладкие…
— АХ! ААА! — выгибаюсь, чувствуя, как что-то мощное накатывает.
Наполняет меня, разрывает изнутри. Я никогда так не кончала… ни с бывшим, ни от мастурбации. Это просто невероятно!
Весь мир переворачивается.
Пытаюсь отдышаться. Прикрываю глаза. Слышу звук рвущейся фольги презерватива…
ГЛАВА 8
Гордей
Вкусная. Сладкая. Невероятно нежная девочка Маша. И полна комплексов. Мы обязательно это обсудим. Но пока она кайфует от оргазма, я действую.
Достаю презерватив. Вскрываю упаковку.
— Сейчас поиграем по-взрослому, булочка, — хриплю, задыхаясь от возбуждения.
Со мной такое впервые. Я нервничаю, ладошки потеют. Никогда так не волновался. Хочу сделать своей булочке с корицей так хорошо, чтобы она думать забыла обо всем.
— Гордей… — выдыхает, когда я подвожу головку к ее истекающей дырочке.
Толчок. Буря эмоций. Она такая узкая!
— Машуня… — бормочу, погружаясь в тугую глубину, — ты очень… бляяяядь… слишком тесная.
Она тихо всхлипывает. Я накрываю ее губы своими. Жадно целую, впитывая каждый стон. Толкаюсь глубоко. С большим трудом проникаю туда, где так горячо и мокро.
— Девочка моя… — целую ее личико, — моя… только моя…
— Ах! — обвивает мои плечи руками, трется стоячими сосками о мою грудь.
А я не могу понять, что со мной. Я никогда не был эталонным джентльменом. Использовал девушек только в путь. А теперь сам попал в капкан…
— Маша… Машуня, — бормочу, наслаждаясь ее податливым телом, — вот так… умница… шире ножки…
Я в эйфории. Нахожусь где-то на грани реальности. Все мои инстинкты обострены до предела. Я намерен трахать свою булочку всю ночь. И весь день. У нас с ней куча времени, а мне мало…
— Сука… не могу… милая, ты близко? — гляжу в ее затуманенные глаза и понимаю, что она где-то не здесь.
— Я уже… — шепчет.
Не понял? В смысле уже? Я ведь ничего не почувствовал!
— Машуня, — гляжу в ее зеленые глаза, — ты не кончила…
— Я… кончила, — кусает губы.
— Не-а, — заявляю, — что такое? Почему ты вдруг решила симулировать? Ну-ка…
Выхожу из своей булочки. Она прячет лицо, отворачивается. Стесняется.
— Иди сюда, — сгребаю ее в охапку, — малыш, тебе что-то не нравится? Я делаю что-то не так?
— Все так. Просто я никогда не кончала от проникновения. Понимаешь… только от…
— Клитора? Булочка, это естественные и нормальные слова: клитор, член, минет, оргазм, трахаться… в постели нет ничего запретного. Если что-то не нравится, ты говори, я не буду делать…, а если чего-то хочется, проси.
— Мне все нравится, просто… я не умею и не знаю, как это делается.
Она такая нежная и беззащитная, что меня переполняет желание ее защитить. А еще подарить незабываемый оргазм и показать, что секс может доставлять море радости.
— Тебе и не надо ничего делать, — задумываюсь, — давай так… сейчас ты просто будешь принимать меня. Я все сделаю. Прислушивайся к своим ощущениям.
— Хорошо…
— Вставай раком, булочка моя… сейчас я тебя трахну по-нормальному, — рычу, лезу во второй карман джинсов, достаю презерватив.
Я взял три. На всякий случай. Был готов, так сказать, к любому исходу!
Маша мнется, я подхватываю ее и ставлю раком. Она выпячивает круглую попку. Кайфую от вида ее нежных мокрых складочек. Натягиваю резинку. И снова погружаюсь в мокрую узость.
— Моя ты сладкая… — рычу, в этой позе она еще теснее, — боже мой… как же узко-то, блядь…
— Ах! Ммм! — Маша стонет, когда я вхожу до самых яиц.
Выхожу и вхожу. Кровать скрипит, это возбуждает меня еще сильнее. Трахаю малышку, прислушиваясь к ее реакции. Постепенно ее узкая девочка сжимает меня.
Маша начинает дышать тяжело. Влаги все больше, крики все громче. Ныряю рукой под ее животик, быстро нахожу сладкую вершинку. И массирую.
— Ах! Ааа! Гордееей! — кричит она, бьется подо мной.
— Вот так, булочка… давай, милая… кончи… — чувствую, как сам уже на грани.
Низ живота каменный, контроль я уже теряю… от аромата моей булочки, ее стонов и криков. Схожу с ума, завожусь до предела.
И мы кончаем вместе. Машуня стискивает меня собой, выгибается и стонет. Я рычу, замирая в горячей глубине. Наслаждаюсь, как семя выплескивается внутрь.
Жаль, что я в резинке. Хотел бы кончить в мою булочку.
— Ох! — она падает на постель, тяжело дышит.
На щечках рассыпан румянец. Глаза прикрыты, ресницы подрагивают. Падаю рядом и понимаю, что эту девочку я больше никуда не отпущу.
После секса я не то, что не охладел. Я захотел больше…
И с этого дня Машуня не будет одна. Ухожу от нее лишь наутро. И то, чтобы просто скататься на строительный рынок. Покупаю стройматериалы, расходники.
Заезжаю за продуктами. Затариваю своей булочке холодильник. Поначалу она смотрит на меня с сомнением. Да, мы провели жаркую ночь вместе, но Маша не спешит открываться полностью.
День за днем я приручаю ее. Постоянно нахожусь рядом. Делаю все мужские дела.
Я чувствую себя таким счастливым! Никогда прежде не испытывал подобного. Словно родился заново. Днем мы с булочкой вместе. А по ночам я ее жарко трахаю.
Спустя неделю Маша впускает меня без презерватива, и я с радостью кончаю в нее.
Начинаю задумываться о том, чтобы забрать ее к себе. И понимаю, что благодарен отцу за то, что заставил меня приехать сюда. Я встретил лучшую женщину. И теперь она смотрит на меня с обожанием.
Бабуля Виола с довольной улыбкой наблюдает за нами.
За все время, что мы вместе я даже не достаю свой мобильный. Та жизнь кажется сном. А сейчас я словно проснулся.
— Машунь, — спустя две недели мы нежимся в ее постельке после жаркого секса, — я хочу… в общем, переезжай ко мне, а? Мы вместе, все у нас супер. Что думаешь?
— Не знаю, — она сомневается.
Оборачивается одеялом и топает к окну.
— Мы вместе всего две недели и…
— И практически вместе живем. У меня дом просторнее, малыш. Так будет удобнее нам обоим, — мурчу, встаю и голышом топаю к своей девочке, — я не смогу без тебя, родная.
— Гордей, ты такой быстрый, — растерянно шепчет, — мы же только начали встречаться. А до этого я жила с весьма токсичным типом. Мне нужно время.
Но я ведь тебя люблю… так сильно, что дыхание сбивается. От мысли, что ты можешь исчезнуть, я с ума схожу.
Я только открываю рот, чтобы сообщить