Только глаза полны грусти. Хмурюсь.
Мы с Машуней вместе уже четыре месяца, а ее мать даже не интересовалась здоровьем дочери.
— Как ты, дорогая? — цокая каблуками, мать Маши подходит к нам, — Гордей? Приятно познакомиться, я…
— Я знаю, кто вы, — отрезаю.
После того, как Машу выписали, она подала заявление на попытку изнасилования. Ее бывший все отрицал. Его осудили, ведь на стороне моей булочки были лучшие юристы семьи Деминых.
Заодно Маше выплатили все деньги, которые они собирали на квартиру. Ее законную половину и еще кругленькую сумму за моральный ущерб. Она ведь чуть не потеряла малыша.
А вот ее мать повела себя странно. Долго кричала в трубку на Машу, а потом и вовсе пропала.
И вот, объявилась.
— Мы можем поговорить где-нибудь в спокойном месте? — она заламывает пальцы, — я хотела бы извиниться перед дочерью.
— Тебе это нужно, милая? — прижимаю булочку к себе.
— Хорошо, мам, — кивает Маша, — давай поговорим.
Мне это не нравится. Я буду следить за поведением этой женщины.
Размещаемся в кафе напротив больницы. Маша очень напряжена. То и дело поглаживает животик. Беременность протекает гладко, но врач сказал не волноваться.
Из-за угрозы выкидыша моя булочка на особом контроле. Мне было четко сказано: исключить любые стрессы.
— Значит, вы женитесь? — с улыбкой спрашивает женщина, увидев кольцо на пальце дочери, — признаться, я очень удивилась, что сын самого Демина полюбил мою дочь.
Напрягаюсь. При чем тут отец?
— Да, мам. Мы женимся, — сдержанно кивает моя невеста.
— Торжество уже организовали? — оживляется.
— Почти, — отвечаю.
Наша свадьба через неделю. Все уже готово, вопросом занялась моя тетушка Елизавета — сестра отца.
— А цветочки выбрали? Наша компания могла бы сделать солидную скидку, — она суетится, достает визитку и кладет на стол.
— Так вот, в чем дело, — горько усмехается Маша, — ты узнала, кто такой Демин? И решила нажиться на моей свадьбе?
— Нет, Маша, я просто деловая женщина. Хочу помириться с тобой и заодно предложить свои услуги. Вы же знаете, как тяжело найти ответственного поставщика…
— Уходи! — твердо говорит моя булочка, — я не хочу тебя видеть. И визитку свою забери!
— Маша! — возмущается та, — я твоя мать и ты не имеешь права орать на меня!
— Имею! Потому что не хочу тебя видеть. Я жду малыша и мне нельзя нервничать. Увидев тебя, я подумала, что ты, возможно, хочешь наладить отношения. Но ты… — моя девочка жестко смотрит на мать, — просто решила использовать меня. Не будь это Демин, ты бы даже не подумала навестить нас с малышом.
— Это не так!
— Так — усмехается Маша, — так что убирайся. Я не хочу тебя больше видеть.
— Как знаешь, — женщина вздергивает подбородок, берет визитку, кладет в сумку, — когда этот мажор тебя бросит, не беги ко мне плакаться!
И уходит из кафе.
— Машуня, — обнимаю свою девочку, но моя булочка с корицей вдруг ластится ко мне.
Не плачет и не грустит. Она улыбается.
— Я знала, что она такая, Гордей, — Маша накрывает мою щеку ладонью, — это не стало для меня откровением. Но я до последнего думала, что она может одуматься и хотя бы попытаться. Я ведь ношу ее внука. Но теперь эта дверь закрыта.
— Я люблю тебя, Машуня, — мурчу ей в губы, — моя семья — твоя семья.
— Я знаю, — моя девочка улыбается, берет меню, — нам с малышом срочно надо подкрепиться.
А я смотрю на свою малышку и все вновь убеждаюсь в том, как сильно ее люблю. И сделаю все, чтобы моя булочка и наш сын были счастливы.
Эпилог
Маша
— Объявляю вас мужем и женой! — улыбается регистратор ЗАГСа, — целуйтесь уже, сил моих нет!
Гордей припадает к моим губам и долго, нежно целует. На мне белое платье. Оно обнимает мою фигуру, словно нежные объятия любимого. Подчеркивает каждую линию моего тела.
Кружево на плечах и груди словно шепчет мне о любви и нежности, а глубокий V-образный вырез открывает мое сердце, готовое к новым чувствам.
Юбка платья, легкая и полупрозрачная, струится вниз, создавая иллюзию множества слоев. Шлейф, украшенный кружевом, тянется за мной, словно след моей души.
Я так счастлива сейчас!
Ведь теперь замужем за самым лучшим мужчиной на свете! Вокруг нас много улыбающихся лиц. Отец Гордея смахивает слезинку с щеки, а тетя Лиза безмерно гордится, что организовала такую потрясающую свадьбу.
Здесь партнеры Гордея, его друзья. Вся родня до седьмого колена. А я одна. Но мне не одиноко, ведь семья Деминых приняла меня, как родную.
— Так! — объявляет мой муж, — сейчас вы все едете в ресторан. А мы с женой…
Он вдруг встает на колени и целует мой слегка выпирающий животик.
— Мы поедем в отель и присоединимся к вам завтра!
Муж подхватывает меня на руки и выносит из ЗАГСа.
— Поставь, я тяжелая, — хихикаю.
— Ты пушинка, моя милая. — мурчит Гордей, распахивая дверь лимузина, — а сейчас я похищаю тебя, чтобы жарко любить до самого рассвета.
Мы едем в шикарный отель. Мой муж целует меня без остановки. Мы не можем насытиться друг другом. Губы болят. Сердце из груди выпрыгивает. Я влюбляюсь с каждой секундой все сильнее.
Гордей несет меня в номер. Первым делом срывает фату.
— Милая… булочка, — стягивает пиджак, прижимает меня к себе, — я так люблю тебя! С ума схожу просто!
— И я тебя, — улыбаюсь, закусываю губу.
Медленно расстегиваю рубашку мужа, обнажая его сильные мышцы. Низ живота предательски ноет, требуя моего Гордея здесь и сейчас.
Поцелуи становятся жарче. Слова — пошлее и развратнее. Воздух вокруг искрится, наполненный ароматом нашей любви.
Гордей покрывает поцелуями мою шею, не оставляя без внимания ни миллиметра кожи.
А я расстегиваю его брюки и стягиваю их с упругой задницы мужа.
— Зацелую до смерти… всю тебя, — рычит, — ты такая красивая была… у меня стоял всю церемонию.
— Я заметила, — подмигиваю.
— Правда, что ли? — Гордей испуганно смотрит на меня.
— Шучу… — облизываю губы, — почему ты остановился?
Муж рычит, затем стягивает с меня платье, оставляя в белом кружевном белье.
— Ох, блядь! — поправляет член в боксерах, снова подхватывает меня на руки и несет в ванную.
Мы раздеваем друг друга медленно и чувственно. И когда белье остается на кафельном полу, перемещаемся в джакузи. Я впитываю ласку своего мужа.
Его руки жадно бродят по моему телу. А мои накрывают горячий стояк. Опускаюсь губами ниже. Целую грудь любимого, затем его крепкий живот. И еще ниже, к самому сладкому.
Касаюсь языком, срываю с губ мужа хриплый стон.
— Милая… продолжай, детка…
Облизываю ствол, обвожу языком