— Привет. Выспался?
— Была бы рядом, не смог бы, но чувствовал себя бы куда лучше, — признаётся, и у меня невольно возникает улыбка. Достаточно пары приятных слов, возможно немного лжи, и женщина довольна. — Есть новости?
— Хочешь услышать что-то конкретное?
— Да нет, просто интересно.
Такое чувство, что он знает что-то, но пытается вывести на разговор меня.
— С мужем виделась?
А вот и подбираемся к теме, кажется, теперь понимаю, что именно он хочет узнать.
— И слышать его не хочу до суда. Хотя, там тоже не хочу, но придётся.
— Значит, ты не в курсе, что у него на нас компромат? — слышу в голосе улыбку. Ну вот, уже и до него дошло. Значит, Кораблёв навёл шума, и сплетни о том, что хирург спит с его женой, расползлись по заведению, как гремучие змеи.
— Да, я виделась с папарацци, — вздыхаю, а он в ответ удивлённо мычит. — Это та самая, что представлялась его сестрой. А если быть точнее: его любовница. Случайно увидела и решила, что это прекрасная возможность расшатать и без того малочисленные нервы. У тебя будут проблемы?
— Не-а, — тянет, тут же зевая прямо в телефон, отчего я невольно повторяю за ним, прикрывая рукой рот и стараясь не выдать себя звуками.
Дверь резко открывается, и влетает счастливая Ланка с криком.
— Я выиграла у деда!
Показываю поднятый вверх палец, целуя в щёку, и отправляю обратно, тут же закрывая дверь, чтобы никто не мешал.
— Детёныш празднует победу? — интересуется Рад.
— Да, — отвечаю рассеянно, думая про Кораблёва. — И что теперь?
— Что? — переспрашивает Назаров. — Иду в душ, а потом на работу, — слышу, как потягивается, и хрустят несколько хрящей.
— Я про Эда.
— А что с ним? Янка, если ты боишься за свою репутацию, буду клясться на Библии, что ничего не было.
— Я о тебе.
Небольшая пауза.
— А что я? — слышу, как открывается бутылка с газировкой или минералкой, и он делает несколько глотков, а жду, что скажет дальше. — Я на работу, — усмехается. — Кстати, есть друзья в псих-диспансере, — усмехается. — Могу по блату устроить твоего Кораблёва.
— Не смешно.
— Янка, ну что ты от меня хочешь? Какие у неё доказательства?
— Фото, где ты угощаешь меня кофе.
— Да ты что? — ахает, будто и впрямь я сказала что-то ужасное. — Серьёзно? — Скажи мне, по каким законам угощать красивую девушку кофе — преступление.
— Он придёт к тебе, уверена, и будет задавать вопросы.
— И получит ответы, — тут же отозвался, — или в морду, если будет сильно приставать.
Сдерживаю улыбку. Как у мужчин всё просто. Ладно, если он не видит в этом проблем, то и мне нечего переживать.
В комнату на этот раз входит отец, но тут же останавливается.
— А, разговариваешь, — кивает, намереваясь закрыть дверь.
— Пап, — зову, прикрывая трубку ладонью. — Что такое?
— Да нет, потом, — отмахивается.
— Ну, скажи.
— Я на завтра позвал Татьяну, она придёт.
— Отлично, — радуюсь. Он пересилил себя и сделал шаг навстречу. Когда-нибудь мы действительно съедем, так почему ему не подружиться с кем-то, кто нравится.
— Ты с Викой? — интересуется.
— Нет, нет.
— Здравствуйте, Павел Борисович, — кричит в трубку Назаров, и его голос доносится до ушей моего отца.
— Кто это? — не понимает он, и я цокаю языком.
— Родион, — отвечаю нехотя, мысленно костеря того, что решил вылезть.
— Вам от меня привет передавали? — снова кричит, и я намереваюсь прикрутить динамик, но отец тут же протягивает руку, желая сказать тому несколько слов. Вот же блин.
Слушаю, как произносят приветствия и отправляюсь посмотреть, отчего так тихо сидит Ланка. Как только вхожу, вижу, как испуганно дёргается, и прячет что-то за спиной.
— Что там? — спрашиваю ласково.
— Ничего, — тут же качает головой. Но по всему её виду понятно, что успела нашкодить.
— Давай ты мне покажешь, и я не стану ругаться.
— Точно?
— Честно-честно.
— А дедушка будет?
— И дедушка не будет, — отвечаю, но почему-то не уверена, что ему это понравится. Она вытаскивает из-за спины фотографию родителей в разбитой стеклянной рамке, и я вижу, что осколки порезали бумагу. Это любимое фото, которое он так берёг все эти двадцать лет.
— Мам, — сглатывает Ланка избыток слюны, — ты дедушке не скажешь?
Слышу смех отца из соседней комнаты. Кажется, они нашли с Радом общий язык. Вздыхаю, снова смотря на снимок. Может, его можно реанимировать? Увы, плёнка давно утеряна, а они здесь такие молодые и счастливые.
— Я что-нибудь придумаю, хорошо? — глажу по голове, понимая, что она не нарочно это сделала.
— Я просто хотела посмотреть на бабушку, а она упала, — призналась Ланка. Ну не могу же я ругать и без того испуганного ребёнка, которому обещала до этого обратное.
Приношу пакет, пряча улики, и собираю стёкла, намереваясь пропылесосить, когда в комнату входит отец. Отчего-то очень доволен.
Озадаченно смотрю на него, застыв с пылесосом в руках, а он говорит фразу, которая повергаем в ступор.
— Завтра Родион тоже придёт.
— Куда? — не совсем понимаю.
— На ужин. Вот и посидим.
Глава 44
Не была намерена нервничать, но какого-то чёрта просыпаюсь на следующий день в возбуждении. Зачем отец позвал Рада, как на это всё посмотрит Ланка, как я буду сидеть за столом, вспоминая то, что было на диване в его кабинете? Внезапное желание пронзает низ живота, и пытаюсь остановить разыгравшееся воображение. Уверена: именно эти мысли будут лезть мне в голову при гостях. Мне понравилось, я могу врать кому угодно, что нет, но себе-то вправе признаться.
Шиплю, когда нож соскальзывает с колбасы, опускаясь на палец, и тут же подставляю под струю холодной воды. Кровь смешивается с водой и устремляется в канализацию.
— Пап, есть пластырь? — кричу ему, и он тут же спешит на выручку.
Стол перенесли из кухни в зал. Пусть нас немного, но на здесь сидеть вовсе не хочется. С утра отец выбрался из ванной с гладко выбритым лицом, будто снова Новый год будем встречать, и какое-то приподнятое настроение ощущалось. Потому и стол переехал, и сейчас, пока я заканчивала последние приготовления, он раскладывал приборы вместе с Ланкой, которая любила гостей. Ей всегда перепадало что-то сладкое, потому она и радуется, что кто-то придёт. Знала бы она, что скоро порог переступит дядя, который имеет виды на её мать.
— Сильно порезалась? — отец смотрит на палец, качая головой, и тут же открывает створки навесного шкафа. Ничего не изменилось после ухода мамы, да и к чему менять прежний уклад. Медикаменты лежат там уже не один десяток лет. Помню, как подставляла стул, чтобы