Ничего никому не должна! Вернее, Кораблёву.
Не мешало бы привести себя в порядок, но сначала отец.
— Могу я от вас позвонить? — обращаюсь к ней.
Радует, что знаю номер наизусть. Телефонов близких не так много, чтобы не запомнить. В моей голове только самые важные, видимо, на такой случай.
— Да, — отвечает отец.
— Не разбудила?
Голос тихий, вопрос глупый. Не ждать же ему меня всю ночь.
— Что случилось, Яна?
— Я в больнице с Кораблёвым, ему делают операцию. Машину угнали, у него ножевое.
Мать бы охала, а он слушает спокойно. Так и надо вести себя в подобных ситуациях. Всё равно охи ничего не изменят.
— Со Светой всё хорошо, я присмотрю, — отвечает на это.
В который раз прикрывает мне тыл.
— Спасибо.
Отдаю телефон, уточняя, где здесь туалет, но в этот момент входят двое в форме, видимо, по мою душу.
— Вы с пострадавшим? — задаёт вопрос сотрудник полиции, широко расставив ноги и оценивающе смотря на меня. Останавливает взгляд на чёртовом сапоге. Представляю, что всем меня будут описывать именно так. Женщина с порванным сапогом.
— Я, — тут же киваю.
— Живой? — спрашивает он на этот раз у медсестры, и у меня перехватывает дыхание. Перевожу взгляд на девушку.
— Печень повреждена, — пожимает плечами, — обычно всё проходит удачно, но всякое бывает.
Что она подразумевает под всяким?
Мысли материальны. Яна, не думай об этом, не притягивай зло. Чёртов праздник. Если бы мы не стояли там, начинаю винить себя. Если бы я не поехала к отцу. Если бы Кораблёв мне не изменил. В какой момент запустилась цепочка? А, может, ещё раньше, когда он предложил позвать эту блондинку. Или ещё раньше, когда он вообще с ней познакомился? Или же, когда Родион сказал, что между нами всё кончено?
— Девушка, — зовёт меня сотрудник, — она вменяемая? — снова спрашивает у медсестры, и я фокусируюсь на нём.
— Что вы сказали? — переспрашиваю.
— Заявление писать будем?
— Да, конечно, — согласно киваю.
— Родион Игоревич, — снова голос медсестры, — вот приехали ребята.
Он подкрался бесшумно, и снова дежавю. В который раз за вечер. Медленно поворачиваюсь, встречаясь глазами с Назаровым. И его лицо меня пугает до чёртиков.
Глава 13
— Скажи, ты рада меня видеть?
Принимаю из рук Рада булавку. Надоел уже этот сапог. Надо хоть как-то соединить голенище. Сижу в кабинете Назарова, а внутри какие-то смешанные чувства. Навалилось сразу всё, будто события Нового года спешат ворваться в мою жизнь и влезть в первый же день января.
Эд стабилен, как меня заверили, полиция поехала искать щербатого и компанию. А я чувствую ужасную усталость, но продолжаю сидеть тут. Почему? Знать бы самой.
На маленький стол опускаются две чашки. Запах доносится до ноздрей, и невольно сглатываю. Тут же беру кружку.
— Наверное рада, — пожимаю плечами. — Ты же спас Кораблёва, — отпиваю кофе. Напиток разливается по желудку теплом. Родион ставит передо мной вазу с печеньем, а потом усаживается рядом на небольшой диван, внимательно изучая.
— Вы поссорились? — наконец, спрашивает. Это меня смущает. Откуда он знает? Эд рассказать не мог. Наверное. Поднимаю брови в изумлении. — Никто не называет близких по фамилии, Ян.
— Ах это, — выдыхаю с улыбкой. Уж было подумала, что он научился читать мысли. Родион и раньше знал, что у меня внутри. Но время должно было стереть все точки соприкосновения между нами.
Вот так взяла всё и выложила. Сейчас прям. Не хочу жалости. Пусть для Назарова буду счастливой женщиной.
Тем более на его пальце блестит кольцо.
— Пустяки, — тянусь за печеньем. Отчего-то ложь даётся тяжело. Чувствую, как горят щёки. От неловкости? От его присутствия? От горячего кофе? Выбираю для себя последнее. Так проще.
— У тебя что нового? — перевожу на него тему, откусывая угощение, и кусок падает на колени. Прежде чем успеваю что-то сделать, берёт отломившееся тесто, задевая пальцами кожу ноги, и бросает в урну. Перестаю жевать, не понимая его совершенно.
— Я замужем, Назаров, — напоминаю.
— Я рад, — усмехается, укладывая руку на спинку дивана. — Не очень рад, конечно, — дополняет, и тут же смеётся своей шутке.
— Ты меня клеишь?
— Ян, ты слишком консервативна. Я лишь убрал мусор.
— А там, в холле? — вспоминаю его порыв.
Улыбка стирается с губ, и он задумчиво смотрит.
— Я просто очень был рад тебя видеть, — говорит снова. — Не ожидал. Неужели нельзя обнять старую подругу?
— Я молодая, — хмыкаю на его ответ.
— Видишь, — снова этот бархатный тон, — ты не сказала, что не подруга.
— Ты женат, — указываю на палец, и он отчего-то поправляет кольцо. Но отвечать не торопится.
Глаза в глаза. Как тогда. Как давно.
Я нашла противоядие в учёбе. Погрузилась с головой в книги, родители наняли репетиторов, и я усиленно занималась. Чтобы не помнить, не думать, не мечтать. Это же из-за гипотетических бы всё сложно. Если БЫ он меня не бросил, если БЫ мы были вместе, если БЫ я согласилась. И мозг рисует радужное. К чёрту БЫ. Есть только здесь и сейчас, без вариантов и модуляций.
Назаров из школы выпустился, и стало немного легче. Куда проще, когда перед тобой нет желаемого. Так и выгребла, закусив удила.
Смотрю сейчас в его глаза. Он другой, но вижу в нём всё того же Родю. Хочется спать. Это раньше гуляли до рассвета. Не могу сдержать зевок. Прикрываю рот рукой.
— Так ещё меня никто не отшивал, — усмехается Назаров. — Устала? — спрашивает ласково.
— Да, — отставляю пустую чашку, потираю глаза. — Тяжёлый сегодня день.
— Тогда не буду мучить. Но хотел бы посидеть где-нибудь, как будет время.
— Зачем? — силюсь понять.
Что-то сегодня я вообще мало что понимаю.
— Журавлёва, — называет он мою фамилию, и отчего-то теплеет на душе. Надо же, помнит. — Хочу узнать, как ты живёшь. Это противозаконно?
— Да нет, — пожимаю плечами. — Просто странно.
— А если я скажу тебе, что давно хотел встретиться?
— Со мной? — округляю глаза, и отчего-то начинаю нервничать.
— Не веришь?
— Зачем?
— Я стал старым и сентиментальным.
— Ну да, конечно, — скептически смотрю на него. — Слушай, у меня дочка скоро проснётся, а я ещё не ложилась.
— А, да, прости, — поднимается тут же. — Номер свой оставишь? — подходит к вешалке, снимая дублёнку.
— Тебе, как лечащему врачу?
— Я свою работу выполнил, мужа твоего прикрепят к другому. Можно сказать, я просто мимо проходил. Смена чужая. Если честно, меня тут и быть не должно. Заехал парней поздравить.
— В Новогоднюю ночь? — не понимаю. Ему что дома не сиделось?
— Да, именно, — утвердительно кивает, накидывая шарф. Мой грязный пуховик оказывается в его руках, и Родион подходит ближе, держа